Увы, но Самара явно проигрывает и по тому, и по другому. Об общественных туалетах уже писано­переписано, но ничего не меняется, кроме их количества – в меньшую сторону. И потому сегодня речь о состоянии кладбищ. Точнее, одного из них – так называемого городского.

Существует этот городской некрополь уже почти восемьдесят лет – с 1932 года. И в течение сорока из них, до 1972 года, был практически единственным. Сейчас он уже превратился в своего рода парк мертвых, расположившийся на 82 гектарах. Над могилами шумят кроны высоченных деревьев, цветет сирень, а на рассвете заливаются соловьи.

За любым парком нужен уход. За этим ухаживают только четыре человека. А до недавнего времени было лишь трое. Оклады у них чуть выше прожиточного минимума – всего 7200 рублей.

Справляются эти работники только с тем мусором, что люди вынесли на центральные аллеи, или линии, как здесь говорят. Ежедневно на линии выходит трактор с прицепом и возвращается почти полностью заполненным различными отходами. Потому­то на центральных линиях почти полный порядок. А вот внутри могильных кварталов, или квадратов, сам черт ногу сломит. То тут, то там высятся самые настоящие свалки из старых памятников, крестов, засохших венков, стеклянной и пластмассовой тары, сухих веток, а то и стволов деревьев.

– Мы здесь ни при чем, – оправдывается директор городского кладбища Сергей Шестопалов. – Люди приходят на родные могилы, наводят там порядок, а образовавшийся мусор, вместо того чтобы вынести на центральные аллеи, сваливают где попало. А с нашим штатом мы даже теоретически не можем избавиться от этого мусора.

Честно признаюсь, поначалу я согласился было с Сергеем Николаевичем и посчитал, что действительно все эти свалки состоят из нашего мусора. Так что это прямая вина посетителей. Но, как оказалось, ошибся.

К директору кладбища меня привел чисто практический вопрос. Во время очередного посещения родных могил я обнаружил, что на них свалились кроны нескольких соседних деревьев, сломанных то ли ураганом, то ли сильным ветром. А поскольку ни бензопилы, ни даже двуручной в моем домохозяйстве нет, пришлось ломать голову, как избавиться от этой напасти. Оказалось, что в таких случаях надо идти в кладбищенскую контору и писать соответствующее заявление на имя директора. А в конторе в то время оказался и сам Сергей Шестопалов, которому я и не преминул задать несколько вопросов.

Из разговора с ним и выяснилась причина антисанитарного состояния городского некрополя: мол, виноваты исключительно его посетители. А работники кладбища не только не в состоянии весь мусор убрать, но без соответствующих заявлений даже обрушившиеся на могилы деревья не убирают. Сил не хватает. А вот при наличии оных должны справляться с ними в течение месяца.

И вот что еще интересно. Если крона упавшего дерева или даже его ствол попал на несколько могильных участков, то его уберут только с тех, на уборку которых поступила официальная заявка. На остальных этот древесный хлам так и будет лежать.

После написания заявления потребовалось еще и показать работникам место будущей уборки.

– Зачем?– удивился я. – Вот паспорт захоронения, в нем номер могилы. Бери карту, схему и смотри.

Но, оказывается, по этому номеру служители некрополя ничего найти не смогут. Он определяет не место захоронения, а всего лишь является порядковым номером могилы в том или ином году. Потому и требуются услуги проводника.

Через месяц я пришел проверить работу. Она действительно была выполнена именно так, как и предупреждал директор. Остатки деревьев исчезли с нашего участка, а на соседних и в проходах между ними как были, так и остались. Но самое печальное в том, что спиленные стволы и ветки не были вынесены служителями на ближайшую линию, как этого требует от посетителей директор некрополя. Все они оказались в ближайшей огромной куче мусора, которая от этого стала еще больше. То есть к посетителям у руководства кладбища одни требования, а к своим работникам – совершенно другие, куда более лояльные. Обычная практика обычного двойного стандарта. Так что не только посетители городского кладбища виноваты в его замусоренном состоянии, но и те, кто должен убирать весь этот мусор.

И если сегодня пройти по этому старейшему городскому некрополю, то практически на каждых ста метрах обнаружишь или свалку типично кладбищенского мусора, или поваленные ветром деревья, лежащие и на могильных оградах, и на могильных холмиках или памятниках.

Сегодня городскому кладбищу срочно нужна генеральная уборка, во время которой надо ликвидировать все свалки и поваленные деревья, какими бы толстыми они ни были. Оно так же, как скверы, парки, находится в муниципальной собственности. Их, хотя и не всегда хорошо, все­таки убирают. Причем убирают даже тот мусор, который не попал в контейнеры, а валяется где попало. И потому организацию уборки кладбища обязан взять на себя самарский муниципалитет.

После генеральной уборки на всей территории некрополя нужно поставить контейнеры для сбора мусора и проинформировать посетителей о том, что мусор от могил нужно не бросать поблизости от них, а выносить именно сюда. Увы, но очень многим нашим людям, к сожалению, все еще надо популярно объяснять, куда выбрасывать мусор.

А помимо уборки пора подумать и о его дальнейшем благоустройстве и хотя бы для начала положить асфальт на всех кладбищенских линиях, чтобы печальный путь не превращался в ралли по пересеченной местности.

И нужно это не мертвым, а живым. Именно по тому, как вторые относятся к первым, и судят, повторюсь, о нравственном состоянии всего общества.

Аркадий Соларев.