Версия для печати

МНЕ ШЕЛ ШЕСТОЙ ГОД…

Автор  дек 12, 2015 - 1055 Просмотров
Оцените материал
(0 голосов)

КОНКУРС ЧИТАТЕЛЬСКИХ ПИСЕМ «НИКТО НЕ ЗАБЫТ, НИЧТО НЕ ЗАБЫТО»

Осенью 1939 года нас с братом отправили к бабушке с дедушкой в Оренбургскую область, Соль-Илецкий район, в казачью станицу Угольное. Там, в станице, нас и застала война.

Мне тогда шел шестой год, брату – девятый. На всю жизнь – а мне в августе исполнилось восемьдесят – я запомнила то раннее утро, когда на небе разгоралась ярко-красная заря, а по всей станице стоял даже не плач, а рев, общий крик. Молодых мужчин и парней усаживали на телеги и увозили в райцентр – в Соль-Илецк. Родные цеплялись за отъезжающих. Нам, детям, было просто страшно.
В станице остались старики, молодые девчата, инвалиды да дети. Девчат срочно переучивали на комбайнеров, стариков покрепче определили на конюшни, где остались только выбракованные лошади. Автомашин не было ни одной, сеяли и убирали на этих лошадях да еще на быках. Старики были и сторожами на токах, пожилые женщины работали в полеводческих бригадах, на бахчах. А совсем старые смотрели за малышами. Подростки пасли скот, работали в поле, во время уборочной на телегах отвозили зерно на тока и в амбары. А нас, шести-восьмилетних, ставили на заготовку кизяка для отопления – в степи другого топлива-то не было. Кто видел, как его готовят, знает, сколько весит сухая деревянная пустая рамка. А когда ее наполняют наво­зом и она намокает – этот вес вообще неподъемный для ребенка. Как мы справлялись – ума не приложу.
С нами была одна пожилая женщина на пятерых-шестерых детей. Ногами мы вымешивали навоз вперемешку с соломой и водой. Потом клали навоз в рамку и складывали в определенное место в ряды для просушки. За работу начисляли нам трудодни, а так как мы не были членами колхоза, то всё записывали на мою бабулю, Устинию Григорьевну Воротникову.
Во время сенокоса меня сажали на сено­сборку – старую, с железным сидень­ем. А чтоб не упала, меня к этому сиденью привязывали. Одну руку закрепляли веревкой на ручку сеносборки, во второй руке были вожжи. Благо лошадь еле двигалась от старости, а то не знаю, что бы со мной было. Ведь и в таких условиях управлять сеносборкой было очень тяжело. Иногда не хватало сил от усталости – тогда приходили на помощь косари.
Позже меня поставили на ремонт овчарни. Стены были сплетены из ивовых прутьев, и их нужно было обмазывать глиной с соломой. Вот и мазали мы своими маленькими детскими ручонками. Теперь, в старости, ох и болят мои рученьки. Но что было делать? Взрослых не хватало. Даже пятилетние малыши собирали колоски, чтобы ничего не оставалось в поле. Собирали голодными, но никто эти колоски не ел.
А когда осенью поспевали арбузы и дыни, за околицей, в оврагах, устанавливали котлы и варили в них на кострах вкуснейший арбузный мед. Мы – дети и подростки – резали арбузы, выбирали из мякоти семечки и складывали все в чаны. А взрослые женщины варили. И зерно, и овощи, и арбузный мед – все сдавали в гос­поставки для фронта. Мы, дети, понимали, как это важно – накормить на фронте бойцов. И работали изо всех своих детских сил. Засыпали там, где удавалось прислонить голову. Какие постели? Какие простыни и подушки? Голая земля или в лучшем случае солома заменяли нам постель, потому что после работы не всегда успевали добраться до дома.
Босые, полураздетые, голодные, мы старались работать так, как современным детям и не снилось. Конечно, я знаю, что и в городах подросткам доставалось немало. Да и сытыми тоже были далеко не все и не всегда. А что перенесли те дети, что были в оккупации? А сколько маленьких детей помогали партизанам, сколько было «сынов полка»? И ничего, все пережили, все вынесли. Но зато мы верим в доброе и всегда готовы оказать помощь тем, кому хуже нас. И счастливы не тогда, когда получаем, а когда отдаем. И не лишились радости жизни, остались оптимистами, собираемся вместе со своими ровесниками, поем, смеемся и просто счастливы, что мы – живы.

Л. Гримберг,
г. Самара.

Последнее от Socgaz