Подписка онлайн

Опрос

У вас скопились книги. Что с ними делать

Лучшие материалы месяца

best

Ваш вопрос

Напишите нам письмо

Мы обязательно на него ответим. Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему Вас вопросу.

Архив материалов издания

Несдавшаяся

Автор  июнь 23, 2018 - 170 Просмотров


Счастливые годы, когда семья Гогель была в полном составе… 

 

Ей досталась непростая судьба. Но она не покорилась

Думаю, многие с детства помнят притчу о двух лягушках, попавших в жбан со сметаной. Одна сразу сложила лапки и утонула, а вторая начала отчаянно барахтаться. И когда окончательно выбилась из сил и решила, что пришел ее последний час, вдруг почувствовала под собой что-то твердое. Оказывается, она сбила масло. И ей не составило труда выбраться на свободу. Эта притча не выходит у меня из головы с тех пор, как я познакомилась с Тамарой Петровной Гогель.

ДЕВОЧКА НА ПРОТЕЗАХ
Она до сих пор не знает, почему в раннем детстве оказалась на больничной койке с настолько переломанными ногами, что у врачей не было ни малейшей надежды, что кости когда бы то ни было срастутся.
В их деревенском доме в Пензенской области никогда никто и словом не обмолвился, что с ней случилось, а она у родителей никогда об этом не спрашивала.
Ей было лет семь, когда отец добился, чтобы дочку, загипсованную почти по пояс, отправили в московскую клинику. Там она провела больше года. Одна, без поддержки близких... В сороковые годы, думается, и разговора не было о том, чтобы с ребенком в палате мог находиться кто-то из родственников.
Да и могла ли ее мать уехать из дома? Она, уже имевшая ребенка, вышла замуж за вдовца с пятью сыновьями-дочками. Тамара была их общей дочкой – уже седьмой по счету.
…Тамаре ампутировали обе ноги выше колена. А когда культи поджили, ей принесли выточенные из дерева и обтянутые кожей протезы. Это были не «козьи ножки», на которых передвигались инвалиды-фронтовики, а настоящие ноги – на них можно было надевать красивые туфельки.
К протезам прилагались две клюшки и выписка-справка, в которой значилось: «Дальнейшее лечение – ходьба». Только вот никто не научил, как на протезах правильно ходить, как избежать кровавых мозолей, которые натирали надетые на культи гильзы, как залечивать израненную кожу, к которой из-за болей невозможно было прикоснуться. Летом в протезах было жарко, в морозы – холодно. Не передать словами, как было трудно и больно, но она никогда не позволяла себе плакать.
Несколько лет шли по кругу: дом – больница. Изредка к ней заглядывали учителя сельской школы, так что худо-бедно, но маленькая Тома научилась читать, писать и считать. В школе решили, что деревенскому ребенку с такой патологией и этого вполне достаточно. Только вот отец с этим не был согласен. В отличие от жены, образование которой ограничилось тремя классами, он был человеком грамотным – работал в колхозе бухгалтером. К тому же никогда не отказывал односельчанам в просьбе помочь написать прошение или заявление, за что его в деревне сильно уважали.
Он добился, чтобы дочку, хотя у нее были огромные пробелы в знаниях, приняли сразу в пятый класс. И через два-три года Тамара по всем предметам догнала сверстников.
Она все делала сама. И это заслуга родителей, которые не позволяли себе излишней жалости к девочке. Мать учила стирать, убирать, готовить, причем не абы как, а хорошо. А отец настраивал: если права, отстаивай свою точку зрения, а не права – найди силы извиниться.
Тамара подросла, и ее отправили в интернат, где она хлебнула и забот, и унижений. Дети бывают очень жестоки к тем, кто не такой, как они. Но она не просто вытерпела – она закалилась.
Десятый класс окончила не только без троек, но и с малым количеством четверок. Встал вопрос о дальнейшей учебе. И началось… Куда бы Тамара ни подавала документы, отовсюду получала отказ «по состоянию здоровья». Из мединститута (а она мечтала о врачебной деятельности) не дождалась даже вызова на экзамены. От нее открестились и пединститут, и швейная мастерская, и даже курсы бухгалтеров.
И ее терпение иссякло.
В отчаянии она написала письма Никите Хрущеву, в ЦК комсомола и в два министерства – здравоохранения и образования. Из министерств ответы пришли, и вроде бы обнадеживающие, только для институтов они оказались не указ. Её так и не допустили до вступительных экзаменов ни в один вуз.

СУДЬБОНОСНЫЕ ВСТРЕЧИ
Тогда же она отправила еще одно письмо. И излила всю душу человеку, чье имя знала вся страна. Его литературное имя – Алексей Мересьев, реальное – Алексей Маресьев. Кстати, впервые она узнала о нем еще в московской клинике. Он приходил туда за новыми протезами, и кто-то из нянечек рассказал ей, что он летчик, Герой Советского Союза, что у него нет ног, но он на протезах научился не только ходить, но и снова летать и сбивать фашистские самолеты. Именно тогда она убедилась, что и с протезами можно жить полноценно.
На Тамарино письмо Маресьев ответил, что жизнь – это борьба и нужно принимать в ней активное участие. «Будь настойчива», – напутствовал он. Все письма были написаны его собственной рукой, а не секретарем. Короткие, не больше пятнадцати – двадцати строчек, но очень теплые. Они были для Тамары большой поддержкой.
И еще две встречи стали для Тамары судьбоносными – с журналистами газеты «Советская Россия». Один из них, Степан Иванович Мокшин, даже добился, чтобы ее приняли в плановый институт. Только когда пришло время ехать в институт, она заартачилась: «Не поеду. Не хочу всю жизнь над цифрами корпеть».
Тогда отец впервые в жизни ее отругал: «Человек за тебя ходатайствовал, а ты так поступаешь». Но, поостыв, вдруг сказал: «Знаешь, может, ты и права». И они поехали подавать документы в фармацевтическое училище, в которое она, кстати, поступила без проблем.
Мокшин следил за ее судьбой и во время учебы помогал во всех, как ей казалось, неразрешимых ситуациях.
Значимой стала встреча Тамары с корреспонденткой «Советской России» Зоей Фроловой. Они познакомились случайно, пару раз попили чайку, поговорили «за жизнь», а потом о Тамаре в центральной газете вышла статья «Ступени мужества».

ПОЧТОВЫЙ РОМАН
После той публикации в Куйбышев, в аптеку, где в то время работала Тамара, пошли письма, да в таком количестве, что, отвечая на них, она на конверты тратила почти всю свою зарплату в 45 руб-лей. Кто-то просил совета, кто-то обращался с просьбой, кто-то звал замуж. А однажды пришло письмо с какой-то комсомольско-молодежной стройки от парня с необычной фамилией Гогель. Что-то среднее между Гоголем и Гегелем. Как потом Юрий признался, он, прочитав статью, рванул в газетный киоск, скупил все газеты, где была опубликована статья, и сжёг – чтобы никто не прочитал и не написал Тамаре письма раньше него.
Завязалась переписка, а потом он приехал и сам, хотя Тамара противилась этой встрече. Ей было неловко – вроде как смотрины получаются. Надеялась: Юрий увидит, какая она, глядишь, желание общаться и пропадет. А он чуть ли не с порога заявил: «Тамара, выходи за меня замуж».
Не сразу сложились их отношения. Она боялась сломать Юрию жизнь – парню красивому, к тому же великолепному танцору.
«А что ты скажешь родителям? – как самый решающий довод приводила она. – Такой удар им будет, когда узнают, что я на протезах».
«Это моя жизнь, – твердо ответил он. – И мне решать, как ею распоряжаться».
Она очень волновалась перед встречей с будущими родственниками. Те приехали из-под Вологды, где отец был первым секретарем райкома партии. Встречать родителей Юрий поехал, прихватив статью о Тамаре. С поезда привел их в зал ожидания и, прежде чем отправиться ловить такси, протянул отцу газету: «Пока почитайте». Когда вернулся, тот задал единственный вопрос: «Мы поедем по этому адресу?»
А уже в квартире Тамары, едва переступив порог, попросил: «Дочура, что есть в печи, на стол мечи. Уж очень есть хочется».
Судьба подарила Тамаре и Юрию сорок пять лет счастливой жизни. А потом Юрия не стало.
Она никогда не «фокусничала», не выставляла на первый план свои «хочу», а его отношение к жене всегда было неизменно бережным, особенно когда на свет появилась дочка Людочка – любовь и отрада, которой «по наследству» от Тамары Петровны перешла любовь к медицине.
И сегодня дочь – великолепный врач, помогает женщинам стать мамами. Мало того, бабушкины гены передались и внуку Михаилу. Он тоже через несколько лет станет доктором.
…Это тяжелейшая ситуация – остаться без ног. Многие не могут ее преодолеть, сдаются и опускают руки. Тамара Петровна Гогель это прекрасно понимает. Поэтому, оказавшись в очередной раз в протезно-ортопедическом стационаре, где ей нужно осваивать новые протезы, добровольно проводит «мастер-классы», поддерживает.
«Инструктор их щадит, – рассказывает Тамара Петровна, – а я, наоборот, настраиваю не жалеть себя. Осваивать протезы человек должен сам. Не по пять минут в день стоять на них, а пять минут отдыхать – и ходить, ходить с утра до вечера. И терпеть. Надо терпеть».
Она знает, о чем говорит.

Татьяна ХАРИТОНОВА.
Фото из семейного архива Т.П. Гогель.

Другие материалы в этой категории: « Служба доброты «Сидят, как царицы...» »

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Полезные ссылки

"Испытано на себе"

Фоторепортажи

 

Видео материалы

Архив материалов

« Июль 2018 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

Наши партнеры

 

Please publish modules in offcanvas position.