Подписка онлайн

Акция

Опрос

У вас скопились книги. Что с ними делать

Лучшие материалы месяца

best

Ваш вопрос

Напишите нам письмо

Мы обязательно на него ответим. Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему Вас вопросу.

Архив материалов издания

Владимир Иванович, Степан и Петя

Автор  янв 05, 2019 - 658 Просмотров


Самый старый в доме Буклеевых – бабушкин патефон.

 

«ЛЮБОВЬЮ, ЛАСКОЙ ОТОГРЕЮ»
Эта история не о личности известной, не о ярком политике или обожаемом артисте, или привлекательном общественном деятеле. В общем, не о том, кто на слуху и на виду. Это встреча с самым обычным человеком. Одним из множества невыдающихся, незнаменитых. Сам он говорит о себе: «Я человек простой и счастливый». Но свое счастье он не покладая рук строит сам, растит, бережет, лелееет. Но не жадничает. Ждет, надеется. Про себя-то знает: света и тепла в его душе хватит не только на сыновей…

И ЛЕМЕШЕВ С ВЫСОЦКИМ, И ОГОНЕК «БУРЖУЙКИ»
«Как минуете Елховку, поворот на Красное Поселение не пропустите. А оттуда я вас прямо до крыльца сопровожу», – хозяин так дотошно расписывает маршрут, что и без GPS-навигатора легко добираемся до Елхового Озера. К декабрю леса и перелески давно уже потеряли свою красоту – листву, так что где ольха, где осина – не разберешь.
Но не зря, видно, народу здешнему так люба именно ольха – «елха» по-старинному. И образ дерева с сережками посейчас живет в местных названиях. Вот и Елховое Озеро обозначает не только само озеро, но и поселок, что на берегу его когда-то разместился. Правда, как будто наспех, кое-как примостился: не поймешь, то ли проулком идешь, то ли задворками среди неказистых сараев да заброшенных покосившихся изб.
В самом Елховом Озере, где осталось не больше пятидесяти домов, в зимний полдень как на необитаемом острове – ни души, ни звука. И вдруг немая пустота оживает: козы – наверное, больше десятка – меланхолично бродившие по запорошенной поляне, врассыпную разбегаются, пугая зазевавшихся кур. Взбалмошное хоровое блеяние с кудахтаньем по-хозяйски унимает Владимир Иванович Буклеев, провожая нас мимо хлева, курятника, добротной теплицы до крыльца: «Может, сразу в баньку, а? Или обедать? У меня сегодня щи…»
От деревенского гостеприимства зябнущему сразу становится тепло. А уж как переступили порог, первым делом руки сами тянутся к теплым бокам современной печки со старинным прозвищем «буржуйка». А Владимир Иванович уже из кухни довольно декламирует: «Бьется в тесной печурке огонь», да? Нынче справили такую радость. Как раз к холодам успели установить. Газовое отопление у нас, конечно, имеется, но больно дорого обходится. А дров-то в лесу полным-полно: и на баню, и на дом хватит. Вот и радуемся...» Договорить хозяину мешают забытые уже шорохи и шипение, и в комнату словно из другой жизни врывается знакомый хриплый голос: «Если друг оказался вдруг / И не друг, и не враг, а так…» Высоцкий? На ТВ, что ли, вспомнили?
…В кухне на подоконнике – советских времен проигрыватель. Это его иголка с шуршанием вставала на нужную дорожку виниловой пластинки. «Да у меня их в шкафу уйма, – пожимает плечами Владимир Иванович в ответ на немое удивление гостей. – Два проигрывателя здесь. Раньше пластинки каждый месяц покупал. Софию Ротару сразу полюбил. Честно сказать, она мне всегда больше Пугачевой нравилась. Особенно вот эта песня: «Алексей, Алешенька, сынок,/ Словно сын ее услышать мог». Аж мороз по коже…»
«И Высоцкого любите?» «А кто его не любит?! И Цой у меня есть, и «Песняры»… Эх, сейчас винил – батюшки-свет! – полторы тысячи стоит! Ну, так звук-то с электронным не сравнишь…»
Но елховоозерский аудиогурман вдруг оду свою винилу решительно прерывает, удаляется, а через пару минут возвращается, бережно держа в руках небольшой короб: «Вот она – моя стихия».
Господи, да это же патефон! «Два их у меня, – Владимир Иванович аккуратно водрузил патефонную – хрупкую! – пластинку, крутит-крутит ручку, и… «Здесь, под небом чужим, / Я как гость нежеланный…» «Журавли» Александра Вертинского.
«Семейные патефоны от одной бабушки и от другой. И гора патефонных пластинок», – то под старинный безымянный вальс, то под жаркую мелодию «Карменситы» или лирический тенор Лемешева, или неклассический баритон Утесова звучит неспешный рассказ счастливого человека из заснеженного Елхового Озера.

КРЕСТЬЯНСКОЕ ЧУТЬЕ
– Родился я на Украине в 51‑м. Но отец, военнослужащий, погиб через год, и мама вернулась на родину, только не в свой поселок Культурный (недалеко отсюда), а в город. Всю жизнь работала на КАТЭКе. Так я привык с детства завод Тарасова называть. Я-то до школы у деда с бабушкой в деревне жил. И в каникулы – к ним, а куда еще-то?
А жили мы с мамой рядом с заводом в бараках, которые заключенные вместе с ­КАТЭКом строили. Оттуда в 69-м я в армию ушел, а вернулся уже в квартиру на улице Фадеева. ПТУ-25, что на улице Советской Армии, окончил – и на завод. Тридцать пять лет проработал там. Уволился в 98-м, когда такое знатное предприятие развалили. «Не нравится? Уходите!» – такой ответ у начальства был на все наше возмущение.
Ну, конечно, женат я тогда был. Моя Тамара Александровна – женщина красивая, эффектная, из Большой Черниговки. Все честь по чести: в Августовке обвенчались, жили дружно. Вот только детей Бог не дал. После КАТЭКа я года четыре в «Звезде» личным водителем работал. Тут история такая: вместе в бараках заводских росли, а потом товарищ мой по детству в бизнесе в гору пошел. И сейчас он… А тогда я его возил. Зарплата у меня – не поверите – была… В общем, большая. Живи – радуйся…
Только вдруг на шестом десятке жизни крестьянское чутье во мне проснулось: уезжать надо из города, и все тут! Прямо изводило. Как предчувствие какое-то. И надо же: как раз тетя моя Богу душу отдала, и я у ее детей купил вот эти полдома. За 150 тысяч рублей. Это какой год был? Вроде как 2003-й. Приезжал сначала сюда как на дачу – только в выходные. Да что толку от таких наездов? Саженцы посадил, но без пригляда они пропали.
И не ради дачи я из города убежал. Я ведь что тогда задумал? Тамара моя считалась по кулинарному делу знатной мастерицей: сварит, сжарит, испечет что душеньке угодно. Вот, думаю, дом на берегу озера построю, гостиницу открою с деревенской едой. Все продукты со своего хозяйства – и мясо, и картошка, и малина-смородина. Люди состоятельные уже интерес проявили: «Зачем нам всякие курорты заграничные, когда у нас свой Куршевель на Елховом озере может быть? Хоть летом, хоть зимой ездить можно».
А Тамара сама ведь в деревне родилась – и ни в какую. Сто причин нашла, лишь бы из города не уезжать. Такая вот досада. Ну и жизнь семейная по швам затрещала.
А я все равно ездил сюда: наработаешься за день, а в душе – ни грамма усталости. И вот как-то вечерком стук в окошко: «Соседка я, за конюшней на Центральной улице живу. Татьяной зовут. Чайку попить не пригласите?» А что ж не почаевничать по-соседски?
А в 2006 году родился у нас Степан. Детей я с молодости хотел и вот, видно, до пятидесяти с гаком не перехотел. И вышло мне счастье. Да не одно! Через год у Степы братик Петя-Петунчик появился.
А как мне было знать, что мать их, Татьяна Михайловна, ну, как бы это сказать… Из другого теста, что ли? Ради сыновей терпел, старался внимания не обращать на занозы житейские, ждал, что образуется, наладится. Я-то постарше ее буду, думал, потихоньку вразумлю. Почти десять лет надеялся. Эх, впустую!»

«ТЫ ОТЕЦ? БЕРЕГИ! ИЗ НИХ ТОЛК БУДЕТ»
«Здравствуйте!» – раздается из сеней. И тут же в куртках нараспашку, запыхавшиеся, на пороге появляются младшие Буклеевы. Степан с Петей из школы приехали. На все Елховое Озеро детишек не больше пятнадцати, вот и возят их автобусом в соседнюю Нижнюю Кондурчу. Ребятки крепенькие, друг на дружку похожие. Видно, что Степа на правах старшинства брата опекает. Петя с прошлого мая обвыкается, в колею нормальной жизни входит.
«До того он год в материнском доме жил, – пока мальчишки уплетают наваристые отцовские щи, Владимир Иванович негромко продолжает свой рассказ. – А я будто предчувствовал, каждый день суп варю и обязательно оставлю пару поварешек: вдруг Петька придет? Вот и объявился он: «Меня мама из дома выгнала…» А перед тем я чуть с ума не сошел. В 11 ночи звонок от Татьяны: нет Петра. Пропал! Я – в машину, всю деревню и округу без толку исколесил. В МЧС позвонил. Голова кругом. Смотрю, Степан бежит, издали кричит: «Пап, нашелся Петька! Под диваном спал».
Участковый после этого к матери приходил. А она ребенку: раз ты такой-сякой, уходи, куда хочешь. Ничего, потихоньку оттаивает, и с братом теперь ладят. Ремень в руки я, честно скажу, брал, но не для порки, а понта ради. Про себя-то знал: любовью, лаской отогрею».
«Любовью, лаской…» Взрослому мужчине такими словами разбрасываться не пристало, а для Буклеева они за двенадцать лет его отцовства стали смыслом жизни. Как старший Степа родился, так и оказался у него на руках. Годика два ребенку было, Владимир Иванович с ним в больнице Семашко недели две лежал. А потом с малышом Петюней – в детской инфекционной. В девять лет у Степы живот схватило, боли адские! Отец – в машину и в Самару, в больницу имени Середавина. Аппендицит.
«Привезли его после операции голенького на каталке, а он шепчет: «Папа, папочка, пить хочу», – у Владимира Ивановича и посейчас голос чуть дрожит, как вспоминает тот день.
Что для Буклеева-отца было естественным, то у обычных людей вызывало удивление. В районной поликлинике, куда он сыновей возил то на прививки, то с какой детской хворью, привыкли видеть его. Но не раз качали головой: «Папочка, мама-то есть у ребят? Поглядеть на нее хоть разок бы!»
«Если честно, дети у меня очень хорошие, – как в тайне какой признается Владимир Иванович. – Я ведь и крестил их в той же церкви Владимирской, где и меня в детстве крестили. Батюшка тамошний (он детским врачом в Елховке работал) одному сыну в глаза посмотрел, другому и говорит мне: «Ты отец им? Береги! Из них толк будет!»


Кто на подворье самый любопытный и общительный? Конечно, осёл Степан!

 

ДРУГОЙ СТЕПАН, ЛЮСЯ И ШЕСТНАДЦАТЬ КОЗ
«Степан, поел? Сбегай погляди, где там твой тёзка с Люсей? Как приехал, не видел их», – посылает Владимир Иванович сына во двор. И мы следом за ним. И вот выходит эта «сладкая парочка» из-за сарая: стройный Степан и пузатая Люся.
«Скоро-скоро будут у нее малыши», – поглаживает серые бока будущей матери хозяин.
Со всей округи бегает ребятня к Буклееву поглядеть, поиграться с добродушными ослами.
«А зачем они вам?» – любопытно все же узнать. «Детям в радость», – не по-крестьянски начинает Буклеев. А уж после добавляет практические резоны: «Летом в повозку впрячь можно или верхом на рыбалку. За 40 тысяч купил в Новом Буяне. Люблю, когда живности много всякой…»
Ой, по части живности усадьба эта в Елховом Озере – в радость и малым, и старым. В курятнике помимо обычных несушек миниатюрные экзотические пеструшки гостей веселят. А в хлеву копошатся смуглые вьетнамские хрюшки. Где-то ведь выискал их Владимир Иванович? Так же, как и альпийского козленка привез издалека в Елховое Озеро. Буклеевские козы – а их у него целое стадо, шестнадцать голов – удивленно заблеяли: что за невидаль свалилась на их головы? Потихоньку, однако, свыклись с зарубежным родственником.
Ясное дело, не только ради красоты и удовольствия держит Владимир Иванович свое немаленькое хозяйство.
«Я за все годы, что здесь живу, ни одного килограмма мяса не купил, – гордится Буклеев. – Когда переехал, двух коров держал. Тогда в поселке их почти полсотни имелось. Но распалось стадо. Эх, что-то не ладится в сельской жизни – не хотят люди крестьянствовать. Я, правда, не сдавался. Ну а как жену отсюда проводил, полгода сам коровку-то доил. Нет, скажу я вам, не мужское это дело! Бывало на кол ее привяжешь, и пока сидишь, комары заедят. А коз – куда деваться? – сам дою, и Степан с Петей не стесняются помогать».
«Так вы, стало быть, форменный фермер?» – отвлекается от объектива фотокорреспондент Роман. «Не-е, – машет руками Владимир Иванович. – Я просто крестьянин, который живет своим трудом. Конечно, думать головой надо, смекалку включать, а не на диване телевизор смотреть. Где это видано, чтобы деревенские молоко в магазине покупали!»
«Так ведь, говорят, корма дорогие, вот и режут скот», – вступаемся мы, горожане, за «безлошадных» селян.
Нет, Буклеева не переспоришь: аргументы у него, как у ученого-экономиста. Расписывает все просто и ясно: 50 соток земли у него, 10 соток – сад (сорок яблонь, малина, смородина), еще около 30 соток – под картошку. С этой земли, правда, скот не прокормишь. Но не зря он смекалку упомянул. Крестьянин не только задним умом крепок, он и вперед смотреть умеет.
На деньги от продажи городской квартиры Владимир Иванович купил земельные паи местных жителей, что достались им от бывшего советского хозяйства. И стал Буклеев латифундистом: сто гектаров имеет. Шесть паев сдает в аренду тольяттинской фирме, что зерно выращивает. За каждый пай выдают ему в конце года тонну хлеба и тридцать рулонов сена. Ну, еще зерно получает в счет арендной платы, бесплатную вспашку огорода, еще кое-какую выгоду, которая помогает жить семейству не богато, но достойно.

«ПАПА, НАЙДИ НАМ МАМУ…»
Не белоручками растут младшие Буклеевы. Воспитание в доме поставлено на деловую основу. Кур-несушек в хозяйстве штук двадцать. А по весне Владимир Иванович закупает цыплят-бройлеров штук шестьдесят. На продажу идут в основном приезжим. Так ведь каждую курочку надо ощипать, что не всякая городская хозяйка умеет. А Степан с Петей по этой части мастаки. И за каждую ощипанную курицу им по 50 рублей причитается.
Нынешним летом своей малины Буклеевы тысяч на 15 продали. Ягоду собирали и торговали тоже сыновья. Еще по 50 руб­лей с килограмма на брата.
«А как набежит у них рублей по 200 – 300 на каждого, я им объясняю: заработали? Теперь считать будем: подоходный налог надобно платить, то есть на общие наши нужды, и еще туда-сюда скинуться. А чистую зарплату теперь тратьте, как пожелаете», – делится Владимир Иванович домашними финансовыми «университетами».
Игра игрой, но есть в ней здравое зерно, что терпеливо сеет Буклеев, потому как не одним днем живет и беспокоится, кем и какими вырастут сыновья. Потому что, по-мужски виду не показывая, души в них не чает.
«Поеду в Кошки по делам, беляш себе на перекус куплю. И вдруг как током ударит: а мальчишкам моим? Да в одиночку беляшом этим я же давиться буду».
Одна только заноза саднит в отцовском сердце. Днем-то он в делах-заботах отвлекается. А вечером укладывает мальчишек спать и неуклонно соблюдает ритуал. С одним полежит, спинку погладит, помассирует для удовольствия. Тут другой зовет: «Па-ап, ко мне иди! Ты с ним уже долго»… И вот в блаженные эти предсонные минуты Степа тихо так шепчет: «Папа, найди нам маму…»
Так и соседствует в доме этом счастье безмерное и боль неизбывная. И живет крепкий и мудрый крестьянин с надеждой: а вдруг да исполнится светлая сыновья просьба-желание…

Нина АЛПАТОВА.
Фото Романа ГРАМОТЕНКО.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Полезные ссылки

 

"Испытано на себе"

Фоторепортажи

 

Видео материалы

Архив материалов

« Июнь 2019 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30

Наши партнеры

 

Please publish modules in offcanvas position.