Подписка онлайн

Опрос

У вас скопились книги. Что с ними делать

Лучшие материалы месяца

best

Ваш вопрос

Напишите нам письмо

Мы обязательно на него ответим. Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему Вас вопросу.

Архив материалов издания

Социальная газета

Через несколько месяцев к нам гости со всего мира приедут, а самарцы даже гостеприимно улыбаться не научились, словно на наших лицах еще лежит печать прежде закрытого города. Если приезжие спросят, как проехать туда-то, боюсь, не каждый дружелюбно ответит.
А в пассажирском транспорте помимо хмурых кондукторов другая беда – далеко не везде работает система оповещения, и с этим тоже надо что-то делать. В идеале хотя бы на гостевых маршрутах объявлять остановки нужно и на английском языке. Но для начала необходимо принудить это делать на русском. Всех без исключения. Привести, так сказать, к общему знаменателю и частных, и государственных перевозчиков.
Пока же в коммерческих маршрутках объявлять остановки, видимо, вообще считается дурным тоном. Хотя даже коренной местный житель иногда с трудом понимает, где в данный момент он едет. А если темно, окна замерзшие? Тогда вообще беда. Однако то, что чемпионат мира по футболу приходится на лето, не снимает остроты проблемы, ведь мы тоже вправе рассчитывать хотя бы на элементарную культуру перевозок.
Регулярно получая сигналы от наших читателей с жалобами на работу общественного транспорта, мы решили провести скрытый рейд по нескольким маршрутам. Как говорится, одно дело услышать и совсем другое – увидеть и оценить собственными глазами.
К муниципальному «полтиннику» (так в народе прозвали автобус №50) у меня претензий не возникло. Пятничным утром мне предстояло добраться на нем от Барбошиной Поляны до железнодорожного вокзала. Несмотря на час пик, в прибывшем через пятнадцать минут ожидания большом «Scania» оказалось свободно. Все сидячие места были заняты, стояли всего несколько человек. Однозначно сказалось то, что до него к оживленной остановке успели подъехать три частника, работающих на этом же маршруте, еще штук пять – на дублирующем часть маршрута на улице Ново-Садовой. Они-то и собрали всех платежеспособных пассажиров. Так что государственному перевозчику достались одни льготники с сезонками на руках – пенсионеры и студенты.
Автоинформатор работал безотказно, кондуктор не хамила, была сдержанно-вежлива, а вся информация, включая телефон «горячей линии» для замечаний и предложений о работе городского общественного транспорта (207-70-11), имелась в наличии.
Одна беда: в салоне довольно прохладно, так что за час пути ноги даже в зимних сапогах изрядно подмерзли. Водитель, к слову, тоже в шапке сидел. Выйдя на конечной, я подождала, когда придет следующий «полтинник» МП «Пассажиравтотранс». Оказалось, что всё в пределах заявленного интервала движения – 12 – 22 минут.
А вот троллейбусу №12, на котором я решила добраться от вокзала до ТЦ «Самолет», увы, вынуждена поставить «неуд». Ой как не хотелось этого делать, потому что начиналось все хорошо. Пусть вагон №3179 высокопольный, старый и дребезжащий, а в салоне изрядно холодно, но в этом же нет вины водителя. Услышав исправно работающий автоинформатор, сообщающий, что следующая остановка «ЦУМ «Самара», затем «Губернский рынок», и увидев, что троллейбус вежливо ждет бегущих к остановке маму с ребенком, я честно хотела признать, что дела на самарском общественном транспорте не так плохи, как пишут наши читатели.
Однако стоило мне подумать о хорошем, как водитель «рогатого» сорвался. Мало того, что он выключил систему звукового оповещения и на Московское шоссе мы выехали в полной тишине, так он еще и по мобильному телефону взялся разговаривать, что категорически запрещено правилами дорожного движения.
К слову, на это нарушение со стороны водителей общественного транспорта наши читатели жалуются постоянно. В одной руке – сотовый, в другой – руль. Это лихо, но картина явно не для слабонервных пассажиров. И с этим надо что-то делать: или постоянно инструктировать, или штрафовать – точно не знаю. Но уверена в одном: не допускать, чтобы водители отвлекались и тем самым подвергали опасности здоровье пассажиров.

Елена ДМИТРИЧКОВА.

* * *

«ДВЕРИ ЗАКРЫВАЮТСЯ!» ИЛИ УЖЕ ЗАКРЫЛИСЬ…
В 7.40 утра я заняла позицию на остановке «Гастроном» в Куйбышевском районе. Очень людно. Но и транспорт идёт плотным потоком. Один «ПАЗ» отъезжает, тут же подъезжает другой. Частных маршрутов много, они отдалённый район выручают. В 7.44 распахивает двери муниципальный 66-й – синий «ЛиАЗ».
В салоне свободных мест предостаточно, школьники с ранцами и «сезонками» с удовольствием их занимают.
Но моя цель – посмотреть, как обстоят дела с 61-м маршрутом, на который не раз жаловались в редакцию читатели. А до него я поеду тоже в муниципальном транспорте – на троллейбусе №6. Вот и он. Изрядно потрёпанный жизнью, неудобный, насквозь промерзший, но живой и долгожданный. Мне интересно знать: холод в салоне потому, что технические возможности прогреть не позволяют или электроэнергию экономят? Ноги замерзают мгновенно. А ведь нам ещё предстоит стоять в пробке. Если без происшествий, то полчаса, а если что случилось – авария, дорогу занесло, большегруз застрял, то пробка растянется на часы.
Как правило, водители-«муници­палы» двери вне остановок не открывают. Поэтому никуда «узникам» «рогатого» не деться. Сиди и мёрзни. По-хорошему этим старым троллейбусам давно пора на покой. По сравнению с новыми моделями – а на 6-м маршруте есть такие – они сильно проигрывают.
Зато остановки объявляют исправно. При этом «Казачий переезд» пролетаем под мелодию «Самара-городок» и приятный женский голос, сообщающий об остановке. Ну а фраза «двери закрываются» за весь мой путь от остановки «Гастроном» до «Площади Дзержинского» ни разу в кон не попала. Просят пассажиров беречься закрывающихся дверей, когда они давным-давно закрылись и троллейбус поехал.
Ещё одна беда транспорта, стоящего в пробке, – курящие водители. Тут, похоже, ситуация неисправима – ну никак не могут наши люди в пробке без сигареты обойтись.


Вот такие частные микроавтобусы курсируют по одному из самых длин­ных маршрутов – 61-му. Один плюс – в них действует транспортная карта.
Фото Романа ГРАМОТЕНКО

 

СПОКОЙСТВИЕ, ТОЛЬКО СПОКОЙСТВИЕ
«Площадь Дзержинского», – сообщил женский голос в 6-м троллейбусе. И хотя у 61-го автобуса, интересующего меня, именно это место фактически конечная остановка, на автобусной табличке написано: «Хлебная площадь» – «Колизей». Вот и пойми. Ладно мы, а когда иностранцы приедут? Павильон на остановке «Площадь Дзержинского» «с вентиляцией». Здесь выбит один из стеклянных блоков, и восстанавливать его, видимо, не будут. Такая же проблема на другой конечной остановке – «Колизей». Но там отсутствует целая боковая стена. Вообще, если присмотреться, ущербных остановочных павильонов – продуваемых, покосившихся, грязных – на маршруте немало.
Ждать 61-го долго не пришлось – всего одиннадцать минут. Как же здесь тепло после троллейбуса! Естественно, остановки никто не объявляет. Водитель работает и за себя, и за кондуктора: мелочь считает, банкноты «под сукно» прячет, на телефонные звонки тоже успевает отвечать. Пассажиры друг друга консультируют, подсказывают, когда выходить.
Удивляет, как это муниципалитет счёл 61-й маршрут убыточным. Всё расстояние – а это более часа без пробок – салон был полон. Люди входили, выходили, толкались в узком проходе. Выбраться из микроавтобуса с большой сумкой удается с трудом. Полным пассажирам тоже несладко.
«У меня удостоверение!» – кричит, заняв место, бабушка-божий одуванчик. Водитель молча кивает. Он, конечно, знает, что никакие удостоверения в транспорте не действуют, у всех льготников – социальный проездной. И хотя 61-й маршрут в частных руках, но все «сезонки» там действуют.
Отмечу большой плюс водителей 61-го маршрута – они избегают конфликтных ситуаций. И «у меня удостоверение», и «одну остановочку бесплатно», и «только за себя, ребенок на коленях сидел» (при этом дитя не малыш, а школьник) встречают лишь кивком. Без скандалов. В муниципальном транспорте такие фокусы не проходят. Или плати, или выходи.
Когда я ехала обратно в 61-м уже от «Колизея», один мужчина ну очень хотел конфликта. В автобусе не работал ремень безопасности на переднем сиденье, справа от водителя, поэтому водитель просил пассажиров не занимать это место. Объяснял каждому, что не вредничает – не хочет платить штраф. И вот вошёл он. Шапка набекрень, куртка нараспашку. Уселся. Водитель попросил пройти в салон. И тут началось. «Значит, нельзя пожилому человеку присесть! Девочку молодую посадил бы, а пожилой человек постоит!» – громко выражал недовольство пассажир. Так и доехали до «Звезды». Пассажир ещё раз высказал водителю своё «фи» и гордо удалился. Скандала не получилось.
Я думаю, что водители 61-го прошли инструктаж о том, как действовать в подобных ситуациях. Их поведение вызывает у меня уважение. Однако и пассажирам не стоит наглеть. У водителя тоже семья, и он не олигарх – скорее всего, каждый рубль считает. А не заплативший за поездку пассажир лишил его части заработка, ведь на это место мог бы сесть тот, кто заплатит. Выдержке водителей-«частников» стоило бы поучиться муниципальным кондукторам. Особенно в преддверии чемпионата.
Самая большая проблема 61-го: микроавтобусы на маршруте не приспособлены для инвалидов – они высокие, шаткие. И даже здоровому человеку в нем очень тяжело ехать стоя. А ведь сидячих мест всегда не хватает. Вопрос поднимали депутаты Самарской Думы, и теперь вся надежда на нового главу города. Возможно, она решит вопрос о частном перевозчике. Ведь у него, как говорили в стенах Думы, есть и иной подвижной состав.
Правда, специально оборудованный транспорт – ещё не гарантия того, что всем будет комфортно. На прошлой неделе автор этих строк имела удовольствие ехать в муниципальном 47-м автобусе. Там есть пандус. Увидев нуждающегося, водитель должен пандус опустить. На улице Куйбышева как раз стоял такой пассажир – молодой человек с громоздкой детской коляской, в которой спал малыш. Пандус никто не опустил – ребёнка в его «транспортном средстве» загружали отец и неравнодушный самарец, ехавший в том же автобусе.
Возможно, водителя проинструктировали, что пандус предназначен для инвалидов-колясочников, но их, рискнувших куда-то добраться общественным транспортом, да еще зимой, практически не бывает. Зато много родителей с колясками, пожилых людей с сумками на колёсиках, и им тоже помог бы пандус. Но, видимо, таких инструкций водителям никто не давал.

Юлия СУМКИНА.

* * *

«Когда в Самаре появился автобусный маршрут №11, я порадовался. Но потом огорчился, увидев, что подвижной состав ходит почти пустой. Я предлагал муниципалитету внести некоторые изменения в маршрут. Однако этого не случилось. Сделали другое: сейчас работает одна машина, которая делает семь рейсов в день (в 6.20 – первый, в 18.23 – последний) с интервалами движения от 1 часа 40 минут до трех часов. Это очень плохо!

В.П. Иваненко, г. Самара».

* * *

«Часто пользуюсь 41-м, 24-м и 34-м маршрутами. Много новых автобусов, где есть пандус, который опускается нажатием кнопки. Однако бабушку с сумкой на колёсиках всем миром в салон затаскивают. Однажды видела, как кондуктор выходила помогать. Я тоже часто пользуюсь сумкой на колёсиках.
И лишь один раз водитель 41-го опустил для меня пандус. Случай исключительный, до сих пор вспоминаю с благодарностью.

Л.С. Григорьева, г. Самара».

Опубликовано в slaid
Понедельник, 12 февраля 2018 16:42

 

Храни своё тепло, мой город

Этот очерк не о Донбассе. Он о нас с вами, жителях тихого города, который привык себя чувствовать глубоким тылом. Сюда не докатывались бои, и Самара распахивала объятия измученным беженцам. Так было и в Первую мировую, и во Вторую… Самарцы забирали людей по домам и делились с ними куском хлеба.
Он очень непростой, наш самарский характер, но есть в нём главное – мы всегда были готовы защитить, согреть и разделить чужое горе. Оно, даже самое страшное, разделённое на всех, становится всё же полегче и его уже можно пережить.
Нас ещё никогда так не ломали, как в последние тридцать лет. Нас дробили на атомы и внушали, что каждый – сам за себя. Нас очень старались изменить. Получилось? Нас удалось изменить или нет? Ты сохранила свои тёплые руки, Самара?

БЕДА СТУЧИТСЯ НА РАССВЕТЕ
Беженцы шли нескончаемым потоком. Потом местные власти признаются, что никак не ожидали такого наплыва. Те, что шли по официальному каналу, в общем-то укладывались в выделенную на 63-й регион квоту. Их распределяли в Ростове и вывозили автобусами МЧС. В Самаре их уже ждали в пунктах временного размещения (ПВР), где беженцев из Донбасса и Луганска кормили, одевали, лечили и давали кров.
Но что было делать с теми, кто ехал в Самару самотёком, в набитых битком «Запорожцах» и чуть ли не на крышах вагонов? Почему они стремились именно к нам? Может быть, помнили, что в этом городе всегда примут тех, кто оказался в беде. А может быть, на Украине прокатился слух о том, как приняли в Самарской области первых бежавших от войны украинцев.
Эту семью из Славянска приняли действительно по-царски. Они выехали из Украины в полном составе: моложавый глава семейства, который вполне мог встать в ряды ополчения, старший сын призывного возраста, а также энергичная мама, которая могла бы и винтовку держать, и кашу варить солдатам. Они выехали из родного города на собственном автомобиле и смогли вывезти не только самые ценные вещи, но и собаку. Они были у нас первыми. Их встретили как героев, а губернатор выделил 300 тысяч рублей на покупку дома в деревне, где жили их родственники.
Может быть, прослышав про эти 300 тысяч, и потянулся к нам народ?
… Летом светает рано. Звёзды, не успев разгореться, уже тускнеют. Птицы ещё молчат, боясь спугнуть предрассветные сны, которые бродят по пустым улицам. И только лязганье троллейбусных штанг нарушает тишину. Они приезжали на первом троллейбусе и, скукожившись, дремали у дверей, ожидая, пока те откроются. А кто-то всю ночь шёл пешком от вокзала. У них не было рублей, чтобы заплатить за проезд, а украинские гривны были здесь никому не нужны. И они шли по тёмным, плохо освещённым улицам Самары, спрашивая у случайных прохожих, как найти церковь Трёх Святителей, где их ждёт Настя Андрейченко.
Этот адрес был написан в брошюрках, которые раздавали в миграционной службе. Там же указали и личный сотовый номер Насти. Никто не объяснял беженцам, что это не государственная структура, что здесь нет бюджетного финансирования, что это лишь небольшая группа добровольцев, которые помогают епархии. Но откуда измученным беженцам знать эти подробности? Им сказали, что там помогут, туда они и пошли.
И Настя перестала уходить домой, так и спала в подсобке, ожидая, когда на рассвете раздастся осторожный стук в дверь или вдруг зазвонит телефон: «Мы на вокзале сидим. Нам некуда идти. У нас только сумка с документами и детскими пелёнками – и всё. Помогите нам, Настя…».
И в ту же минуту через весь город мчались машины с волонтерами и разбирали беженцев по домам.
Не спрашивайте меня, откуда они взялись, эти ребята. Я сама ничего не понимаю. Им по тридцать лет, и у них не было советского детства. Они не собирали карандаши и тетради для детей Вьетнама, не боролись за свободу Анджелы Дэвис и не сдавали по десять копеек в Фонд мира. Их не приучали с младых ногтей болеть чужой болью и делиться последним куском. А они болеют и делятся. Я не понимаю, как это произошло. Примите пока просто как факт: молодые самарцы на джипах и велосипедах по первому зову мчались на помощь.
У Насти был длинный список адресов, где готовы были приютить людей. Нет, там не было пятикомнатных хором. Например, позвонила мама-одиночка с грудным ребёнком: «У меня, конечно, тесновато – всего одна комната. Но если есть молодая женщина с малышом, я её возьму, вы присылайте».
Молодая украинка с грудничком прожила у неё почти полгода.
Дети, пережившие обстрелы, – это совсем особый случай. Настя поняла это, когда у неё на глазах пятилетний мальчишка, услышав грохот самосвала, вдруг задрожал крупной дрожью, глаза его закатились, а мать закричала: «Сынок! Это машина! Никто не стреляет!».
Беженцы были разные. Кто-то эвакуировался, забив до потолка нажитым добром личные «Газели», захватив с собой всё, вплоть до стиральной машины и холодильника. Именно они вели себя напористо, требуя все получше и побольше, потому что «Вы, девушка, обязаны!» Их Настя называет «хохлами». А кто-то прямо на границе выбрасывал из ржавых «копеек» свои вещи, чтобы освободить место и вывезти из-под обстрелов совсем незнакомых людей.
– И вот это, я считаю, настоящие украинцы!

ТАКИЕ РАЗНЫЕ САМАРЦЫ
Вплоть до самых выборов депутаты проявляли заботу о беженцах. Они приезжали в сопровождении телевизионных камер и вручали яркие рюкзачки для первоклассников и ящики с консервами.
С церковного двора уходили фуры на Донбасс. Церковь собирала еду, чтобы накормить голодных – тех, кто прятался по подвалам, кто не сумел убежать. Фуры со спасительным грузом отъезжали с церковного двора обычно тихо, без пафоса, торжественных речей и аплодисментов. Но в этот раз всё было иначе.
Вокруг храма бегали озабоченные режиссёры, суетились операторы, а журналисты тоже ругались и нервничали. Видимо, на ролики, которые здесь предстояло снять, возлагали особые надежды. До выборов осталось всего несколько дней. Кандидаты на фоне тушёнки ещё раз заявили, что Крым наш, и погрозили кулаком заокеанским партнёрам. Наконец телевизионщики уехали, а кандидаты, расслабив узлы галстуков, рассуждали об удивительной благодати, которая царит вокруг храма, и наблюдали, как тоненькие девчонки-волонтёры таскают на себе ящики. Фуру грузили пять часов. Кандидаты – молодцы, досмотрели до самого конца.
А после выборов их больше никто не видел. И только простые самарцы по-прежнему несли и несли пачки макарон, сахар, бутылки с маслом и памперсы. Несли много. Эту еду раздавали беженцам и отправляли на войну для тех, кто не сумел уехать. Кто всё это приносил? Совсем разные люди. Приходили бабушки с пачками макарон. Подъезжали на огромных, сверкающих лаком машинах ребята с подозрительно крепкими шеями, молча открывали забитые багажники, молча выгружали ящики, молча уезжали. Регулярно звонил Мусульманин. Настя так и звала его про себя. Звонил и говорил один и тот же текст: «Настя, ты выйди, забери у меня продукты. Я мусульманин, мне на территорию церкви нельзя заходить».
Совсем разные люди – самарцы.

НАСТЯ ЕДЕТ НА ВОЙНУ
А потом Настя поехала на войну. Нужно было отвезти на Донбасс детские инвалидные коляски. Ну и там ещё собралось по мелочи. Хозяин охотничьего магазина подогнал огромное количество свитеров, тёплых костюмов, фонариков. Большой и вместительный джип Лёши Хохлова, казалось, вот-вот разойдётся по сварным швам. Но ничего, упихали. И даже Настю засунули между свитеров и колясок. Ехать можно, главное – не шевелиться.
На переднем сиденье ехал Дамир – крупный политический деятель Самары. Ехал сам по себе, как частное лицо. Похоже, в его партии так никто и не знает, что Дамир регулярно ездит на линию фронта и во-зит помощь ополченцам.
За рулём своей боевой машины сидел Алексей Хохлов, в мирной жизни – глава службы безопасности крупнейшего торгового центра Самары. А сзади – Настя, контент-менеджер мебельной компании,
– Откуда едем? – спросил пограничник.
– Открывай границу, брат. Самара приехала.
Когда раздали искалеченным детям лекарства и коляски, а ополченцам, которые в марте стояли на блокпостах в лёгких сланцах, обувь и тёплые куртки, они поднялись на Саур-могилу, где ещё вчера был страшный бой. Как далеко ты протянула свои тёплые руки, Самара, аж до самой Саур-могилы.
Памятник павшим воинам был разбит артиллерийскими снарядами, а таблички с именами донбассцев, погибших на фронтах Великой Отечественной, были пробиты пулями, как мелкое ситечко. А рядом чернели холмы свежих могил. Рядом с дедами хоронили внуков, погибших при обороне Саур-могилы. Под ногами хрустели гильзы. Настя обернулась и увидела, как Дамир опустился на одно колено и будто застыл, склонив большую, тяжёлую голову.
– Нет, я там ни разу не заплакала, – говорит Настя. – Я просто стала жёстче. И теперь, когда молодой здоровый лоб, сбежавший из Донбасса в Самару, начинает ныть про плохих ополченцев, которые заняли его пустую квартиру, я разговариваю жёстко: «Забудь. Ты сбежал. Это уже не твоя квартира, не твой город и не твоя Родина».
Черноглазая Настя сжимает кулачок и с размаху опускает его на стол, едва не попав по своему смартфону, который звонит без остановки. Звонят клиенты и маленькая дочка, муж и представители избирательных штабов. Снова выборы, и кандидатам опять необходимо отметиться на ниве благотворительности.
– Я вот о чём всё время думаю, – продолжает Настя и сдвигает брови, – сейчас говорят, что Россия устала от Украины. Макароны устали носить на чужую войну. А если война придёт к нам? Мои знакомые говорят: «А мы куда-нибудь уедем». Но кто же тогда останется?
…Ты останешься. Я останусь. Дамир останется. Отобьёмся, Настя. С таким новым поколением самарцев нам теперь сам чёрт не брат.

Нина БОГАЕВСКАЯ.

* * *

ОТ АВТОРА
Прошу гонорар за эту статью перевести на карту Сбербанка 639002549007393092. Сейчас готова к отправке новая фура, и там очень нужны деньги на бензин.

Опубликовано в slaid
Понедельник, 12 февраля 2018 16:38

Полезные ссылки

"Испытано на себе"

Фоторепортажи

 

Видео материалы

Архив материалов

« Февраль 2018 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28        

Наши партнеры

 

Please publish modules in offcanvas position.