Подписка онлайн

Лучшие материалы месяца

best

Ваш вопрос

Напишите нам письмо

Мы обязательно на него ответим. Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему Вас вопросу.

Архив материалов издания

Мы в Соцсетях

БОЛЬ ОСТАНОВИТЬ МОЖНО. И НУЖНО

Автор  авг 28, 2010 - 1160 Просмотров
РАК… Сейчас это короткое и страшное слово уже не звучит, как приговор. Большинство людей, которые обращаются к врачу на ранних стадиях онкологических заболеваний, излечиваются полностью и без рецидивов. Но немало и тех, чья болезнь, даже несмотря на операции и химиотерапию, заходит слишком далеко, и тогда медикам и родным приходится направлять свои усилия в основном на уход за больным, на то, чтобы облегчить его страдания, избавить от невыносимой боли. «Моему родственнику, у которого четвертая стадия рака, выписывают обезболивающее лекарство трамадол, – пишет в редакцию жительница Самары Е.Вишнякова. – По инструкции его должны назначать при болях средней интенсивности, а ему одной дозы хватает лишь на три часа. Кроме того, эти рецепты действуют всего пять дней, и каждые пять дней жена больного вынуждена ходить на прием к терапевту, выстаивать очередь, подписывать рецепт у заведующего, а затем ехать в аптеку, где препарат не всегда есть в наличии, как и дополняющий его транквилизатор. Врачи, как мы знаем из опыта наших знакомых, вообще выписывают недостаточное количество препаратов для обеспечения постоянного обезболивания. Объясняют это тем, что больной может привыкнуть к лекарству и приобрести наркотическую зависимость. Но не дико ли слышать такие заявления, когда речь идет о смертельно больном, дни которого сочтены? В результате больной кричит от невыносимой боли, а лечение превращается в пытку…»
Мы попросили прокомментировать это письмо Ольгу Васильевну Осетрову, главного врача автономной некоммерческой организации «Самарский хоспис», оказывающей помощь безнадежно больным:
– Ситуация с обезболиванием онкологических больных действительно очень сложная, и не только в нашей области, но и во всей России. Если сравнивать с другими странами, то сильных наркотических анальгетиков у нас используется в пятьдесят раз меньше на душу населения, чем в Англии, при том, что процент больных раком примерно одинаков. Это значит, что наши пациенты действительно недополучают эти препараты. Причин здесь несколько. Первая – финансовая, и над ней сейчас активно работает министерство здравоохранения. Дело в том, что раньше эти препараты как дорогостоящие входили в программу не гарантированного, а дополнительного лекарственного обеспечения, что зачастую ставило врача перед выбором: выписать онкологическому больному лекарство от боли или какому-то другому пациенту – жизненно важный препарат. Теперь же обезболивающие препараты вошли в программу ГЛО – гарантированного лекарственного обеспечения. Определять, сколько нужно обезболивания, будет (по крайней мере – в финансовом плане) не врач, а министерство здравоохранения, которое выделяет средства на эти цели.
Другая проблема заключается в сложности выписки рецептов на сильнодействующие и наркотические лекарства. Согласно федеральному законодательству, максимальное количество препарата этой группы, которое можно отпустить на один рецепт, составляет сорок ампул. Но обычно выписывают не больше двадцати, поскольку оформление рецепта на сорок ампул еще более сложное. Поэтому ходить в поликлинику за новым рецептом действительно приходится раз в четыре-пять дней. Трудно и получить эти лекарства. Например, трамадол в Самаре выдают всего двадцать аптек, а морфин – четыре на весь город.
Еще одна серьезная проблема – недостаточная грамотность врачей, которые боятся развития наркотической зависимости у больного. Но на самом деле использование наркотических анальгетиков здоровыми людьми и пациентами с хронической болью – абсолютно разные вещи. Согласно исследованиям американцев, из четырнадцати тысяч онкобольных наркотическая зависимость была определена только у одного. Потому что, если боль действительно сильная и препарат правильно назначен, все его действие, говоря простым языком, уходит на снятие боли.
И с этой же проблемой вплотную связана четвертая, самая труднопреодолимая. К сожалению, родным пациентов часто приходится слышать от врачей: «А чего вы хотите? Пусть терпит!». Такое отношение к больным четвертой клинической группы как к отработанному материалу, уверенность в том, что раз сделать ничего нельзя, то ничего делать и не нужно, тоже связано с нежеланием врачей повышать свой профессиональный уровень. Существует стереотип, что рак – это всегда боль и эту боль невозможно остановить. Но, работая в хосписе уже более двенадцати лет, я могу сказать, что боль остановить можно и, самое главное, нужно.
Те же англичане подсчитали, что в семьях, где больному не было оказано адекватной помощи по обезболиванию и купированию других мучительных симптомов, например одышки, каждый пятый родственник умирает от рака в течение последующих пяти лет. Это не заражение, не генетика – это стресс, который пережил человек, находясь рядом с глубоко страдающим больным и будучи не в силах ему помочь. И письмо вашей читательницы – это крик души, характерный пример того, как семью больного, которая и так находится в круге отчаяния, все дальше в этот круг заталкивают.
По данным Министерства здравоохранения России, из четырех тысяч больных, нуждающихся в сильных обезболивающих, в год получают их только двести человек. Но есть тенденция к изменению этой ситуации, есть усилия нашего областного минздрава, и я верю, что в конце концов они увенчаются успехом.
– Существует представление о хосписе как о месте, куда родные «сдают» умирать безнадежно больных. Но вы, насколько известно, патронируете ваших пациентов на дому…
– У нас есть свой маленький стационар и хосписный стационар на двадцать коек в седьмой горбольнице, но мировой опыт и наш собственный говорит, что абсолютное большинство больных предпочитают в этот тяжелый период находиться дома, среди родных, а не в больничных стенах. Поэтому в нашем хосписе основную часть занимает выездная служба. Но на весь город у нас всего четыре бригады – две фельдшерские и две врачебные, поэтому вести одновременно мы можем лишь сорок-пятьдесят больных, а только в Самаре таких нуждающихся около двухсот. И если три года назад врач из хосписа мог прийти к больному уже на следующий день после беседы с родственником, то сейчас, к сожалению, ждать приходится неделю-две, а то и больше. Иногда мы и вовсе вынуждены отказывать, понимая, что звонить родным больного через месяц и говорить: «Мы к вам готовы прийти», – просто кощунственно…
Но когда ситуация стрессовая, когда человек кричит от боли, мы никогда не отказываем, хотя бы даем рекомендации, как изменить схему обезболивания, чтобы оно было более эффективным. И, к счастью, в поликлиниках к этим рекомендациям уже прислушиваются. Ведь по закону все наши пациенты получают сильнодействующие лекарства по месту жительства, выписывают их в поликлинике, и я считаю это правильным, чтобы держать ситуацию с наркотическими препаратами под контролем.
– Услуги вашей организации платные?
– Помощь хосписа бесплатная, и, учитывая опыт «добровольно-принудительных» благотворительных пожертвований, которые негласно существуют во многих школах и больницах, в период наблюдения за пациентами у нас вообще запрещены пожертвования от родственников. Но если после смерти больного родные захотят сделать взнос в пользу хосписа, чтобы наша работа продолжалась, чтобы мы могли помочь и другим людям, то такое пожертвование принимается.
Беседовала Надежда ЛОКТЕВА.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Полезные ссылки

 

Фоторепортажи

 

Видео материалы

Архив материалов

« Август 2020 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            

Наши партнеры

 

Please publish modules in offcanvas position.