Я позвонила Татьяне Керженцевой, вовсе не зная, что она приехала с СВО по делам всего на пару дней.
Поздний вечер, воскресенье, я еду на Мехзавод, понимая, что до отъезда в зону СВО у неё всего несколько часов. Усталая до предела, она садится в кресло в зале ДК «Октябрь», где столько лет сплоченные ею люди плели и плетут до сих пор маскировочные сети. Мы не зажигаем свет. Кажется, так легче. Она просто говорит. Говорит о том, как бывает переменчива жизнь, как нас меняют обстоятельства, как однажды мама трех сыновей, участница конкурса «Мисс Самарская губерния-2024», победительница в номинации «Мама года -2024» принимает решение поехать на СВО, которое далеко не всеми будет одобрено, скорее наоборот, но она это делает, потому что иначе не может.
Начало
С первых дней специальной военной операции Татьяна Керженцева решила, что будет делать всё возможное для того, чтобы облегчить ребятам жизнь на войне. Одна из первых в городе она пошла на мастер-класс по плетению сетей. Татьяна находила мужчин, которые делали столы, сбивали конструкции для натяжения сетей. А материал закупали на собранные людьми средства. Руководство ДК «Октябрь» предоставило помещение, где и сегодня находится маленький волонтерский «цех» по изготовлению маскировочной продукции. В КЦСОН Красноглинского подразделения женщины перерисовывали схемы сетей и разбирались в них, резали ленты, сделали первый маскхалат...
Администрация Красноглинского района поддержала идейную вдохновительницу волонтерского движения, но главной поддерживающей силой стал народ - в самом прямом и гордом смысле этого слова.
...Я помню её первые поездки. Семейный мини-вен Татьяны заполнялся до отказа. Помимо сетей здесь можно было найти много чего: одежду, вязаные носки, белье, тушенку и сгущенку, домашние консервы, даже свежеиспеченные пироги, чтоб порадовать взрослых мальчишек. А сколько детских вещей было собрано для приюта в Луганске!
Решение – не возвращаться
Таня в поездки обычно брала с собой кого-то из волонтеров. В тот раз она была одна. Бояться было нечего, ехала в паре с машиной другой организации, а там - парни. Никто не думал, что машина у ребят сломается и ремонт на ходу будет невозможен. Татьяна решила, что возвращаться не будет, поедет дальше, поскольку в этот раз помимо традиционного груза оказалось много выпечки и домашних гостинцев от матерей и жен, и все это могло испортиться.
Она тогда впервые ехала одна так далеко. Тысяча триста километров – дорога из Самары на войну… Я помню, как молилась за нее. И не только я – все наши женщины-волонтёры. Её муж был всё время на связи. Кто-то тогда осуждал Татьяну. Но она знала, что делала. Это был трезвый расчет: дорога уже известна, связь нормальная, а риск? Риск есть всегда и везде. Главное, чтобы он был осознанный.
Сил чуть-чуть не хватило, и Татьяне пришлось ночевать в детском приюте. Именно с этой поездки началась их крепкая дружба, а к гуманитарке добавились портфели, учебники, детская одежда. Тогда же она попала в медицинскую роту, и у нее появились хлопоты о лекарствах, тумбочках и о многом другом медицинском скарбе.
Часто Таня выполняла просьбы матерей, жен, любимых что-то передать, порадовать, помочь. Были и заявки от ребят.
- С первой поездки я помню глаза парней. Как они встречают, с каким добром обнимают, как радуются вкусняшкам, фруктам! Ты видишь это и понимаешь, что по-другому жить не можешь. Возвращаешься домой и на другой день начинаешь готовиться к следующей поездке. Мы везем им не просто гуманитарную помощь, мы везем им тепло дома, осознание того, что их любят, помнят, ждут, - уверена Татьяна Керженцева.
«Я его нашла!»
- Помню однажды ко мне пришла мать солдата. Я уже собрала машину и практически выезжала. Она очень просила найти сына. А поскольку не успела собрать ему гостинцы, попросила передать то, что возможно. Я в тот раз сделала всё, что запланировала: оставила парню сети, вкусности и стала его разыскивать. Нашла. Однако он мог доехать не дальше определенного места, а там было далеко не спокойно, - делится воспомнаниями Татьяна. - Тогда мы были в составе конвоя, и все волонтеры меня отговаривали ехать на встречу, тем более что у меня в дороге поднялась высокая температура. Моя спутница сразу отказалась меня сопровождать. А я просто взяла ключи и поехала: не могла не выполнить просьбу матери – ее глаза, полные боли, были передо мной, да и парень ждал. Вот в тот раз было страшно. Не место опасное пугало, а то, что вдруг быстро потемнеет, вдруг мы не пересечемся, вдруг не пустят на блокпосту...
Связи не стало. Я ехала с опозданием и очень боялась, что Алексей не дождался и уехал. Про скорость речь вообще не шла - вместо дороги были сплошные ямы от взрывов. Десять километров в час – просто подарок. Это была первая моя поездка, когда я увидела войну в ее истинном свете: разрушенные села, отсутствие дорог и ощутила чувство безысходности. Я приехала в назначенное место ночью. Полтора часа неизвестности. Слышны были выстрелы, разрывы снарядов. Я не уезжала. Да и куда – ничего не видно. Вы представить себе не можете, как я радовалась, когда увидела свет двигающейся мне навстречу «буханки». Я кричала и хлопала в ладоши. Было 25 декабря. На мне поверх одежды был костюм снегурочки – так я выехала из Самары. Представьте реакцию парня, который приехал со своим командиром, подполковником: «Откуда она такая в ночи?».
Какие у меня были эмоции? Ну, можете судить по тому, что температуры больше не было, а тот час, пока не появилась связь, я по кочкам летела в свете фар как на крыльях. Первое, что я сделала, когда появился интернет, отправила матери фотографию сына.
Просьба матери
Это был первый такой запоминающийся случай у Татьяны. Были и другие. Она не сдерживается и рассказывает еще одну историю из копилки ее волонтерских подвигов.
- Я была в поездке, когда раздался звонок из Самары. Звонила мать раненого парня, штурмовика: «Доченька, пожалуйста, найди сына. В госпитале он, вся душа разрывается». Обещать я ей ничего не могла, тем более что у Александра телефон отобрали и связи с ним не было. Но матери отказать не могла, к тому же у парня был день рождения - очевидно, родился он уже во второй раз.
Заехала в Луганске в магазин, накупила вкусностей. Цены там, конечно, космические. Нашла торт. Картина возле госпиталя не порадовала: все в колючей проволоке, и пускать меня никто не собирался. Была суббота, а разрешить посещение могли только в понедельник. Мать штурмовика звонит, говорит, представляйся невестой (а у меня, между прочим, трое детей). Но бывают и на войне смешные случаи. Представилась. Гостинец не позволили передать, а вот ему выйти разрешили. Так мне «жениха» еще узнать надо было. Его мама срочно фото переслала. Вижу - идет навстречу парень. Ну, думаю, точно «жених». Говорю: «Милый мой!..» Хорошо, что догадался. Через решетку хоть обниматься не пришлось. А вообще было столько радости, особенно матери.
Но на этом история не закончилась. Продуктов - целая машина, торт… Звонит Татьяна в Самару своему волонтеру Людмиле. У нее в Луганской области сестра Надежда живет. Пришлось ее искать. Через полтора часа произошла встреча с женщиной, которая тоже станет сподвижницей Татьяны. Надя позже отвезла Александру гостинцы, а потом навещала. Связь с луганскими женщинами окрепла. Из Самары не всегда довезешь свежие пирожки да блинчики, и в следующие поездки Татьяна звонила и просила приготовить горяченькое вкусненькое. Полтора часа - и она всё довозила ребятам. Они говорили, что как дома побывали. Разве можно словами передать такое счастье, можно только почувствовать его с ними, с нашими бойцами.
Путь на войну
Татьяна считает, что супружеское понимание - это залог крепкой семьи, тем более что дело, которым она занимается при поддержке мужа и сыновей, - важное для страны. Ее мальчишки уже большие: Денису 16 лет, Марку – 12, Глебу - 10 лет.
Таня готовила мужа полгода. Он не сразу, но принял ее решение. Многие говорили ей, что она сумасшедшая. Но правильно ли называть сумасшедшим человека за то, что он живет не так, как хочется другим? Она не могла иначе. Когда она ехала с гуманитаркой на СВО, дорога казалась быстрой. У нее за спиной вырастали крылья. Но на обратном пути она всегда думала, что должна была остаться там.
Она освоила несколько курсов тактической медицины, курс младшей медицинской медсестры по уходу за больными, окончила курс оператора БПЛА, изучала много чего. Но правда в том, что попасть женщине на СВО очень тяжело, если ты не молодой врач с высшим медицинским образованием. Командиры подразделений готовы были принять ее на вакантную должность, выдавали ей отношения, но те, кто выше, не подписывали. Это продолжалось в течение полугода. Она уже почти смирилась, понимая, что прыгнуть выше головы не сможет, что если ей и суждено служить, то пусть это будет на воле Бога. Татьяну поддержала волонтерская организация НВП «Рокот» Самара». Ее руководитель Марьяна Кудряшова звонит ей 18 февраля и говорит, что пришло отношение в роту материально-технического обеспечения 26-го танкового полка и оформиться нужно в течение трех дней. Военкомат, поездка в часть в Нижний Новгород, три дня медкомиссии – это был целый квест, достойный отдельного рассказа. Две недели в Новгороде ждала машину с СВО. Так бы уехала сразу, но с ней «по традиции» была целая большая машина гуманитарной помощи. Восьмого марта она была в дороге. Девятого марта оформила документы и на «КамАЗе» отправилась в свою часть.
Служба среди сильных людей
Ночь. Поле. Ничего не видно. И это теперь ее дом. Страшно ли женщине вот так оказаться в районе специальной военной операции? О страхе Татьяна Керженцева даже не ведет разговор. Страх и победа – слова из разных весовых категорий. В расположении до нее жили девочки-медики, и ей достался женский блиндаж. Есть, конечно, своя специфика жизни женщины на войне. Все время приходится быть с мужчинами. Как известно, «у войны не женское лицо», однако женщины на войне всегда были и будут.
Командиры приняли ее уважительно. Ребята тоже.
- Они меня очень берегут, уважают. Обращаются по имени-отчеству. Я напоминаю им о том, ради чего и ради кого они воюют, о том, что их ждут жены, матери, девушки. Как бы сумасшедше это не звучало от жены, от матери троих детей, я знаю, что в данный момент времени должна быть на СВО, и я чувствую себя здесь на своем месте, - говорит Татьяна.
Ефрейтор Керженцева училась стрелять из пистолета на полигоне. А поскольку она служит в танковом батальоне, ей пришлось проехать на этом «императоре войны» и даже выстрелить. Когда танкист сидит в танке и стреляет, как такового выстрела не слышно. Громко и страшно тем, кто снаружи. В танке же очень узко и тесно, меньше квадратного метра. Это очень нелегко, а ведь многие танкисты месяцами находятся в танке, когда нет возможности выйти.
Такая тесная встреча с железной громадой и такая близость с танком – это самое ярчайшее впечатление за полгода жизни ефрейтора Керженцевой на спецоперации.
- Несмотря на то, что меня сейчас нет в Самаре, у меня есть поддержка моих женщин, которые плетут сети. Я их когда-то объединила. Но я и сейчас помогаю армии. Мой пункт, который я открыла с нуля, – мое «дитя», рожденное душевным порывом, – работает. Люди продолжают плести сети, собирают гуманитарную помощь и по возможности передают через других волонтеров, - рассказывает моя героиня.
Женщины плетут сети, собирают помощь и подписывают их Таниным позывным «Берегиня».
Особое слово
У женщин на войне разные позывные. Часто это Белка, Мышка, Бабочка… Татьяна своим позывным отцов-командиров сильно удивила. Больно длинное слово, да и мудреное какое-то. Пришлось объяснять его значение, хотя оно само говорит за себя, да и суть ее характера раскрывает четко и ясно. За полгода это слово так срослось с воительницей, что менять его, как обещала вначале, не собирается.
Полгода «Берегиня» на войне.
.
..Я провожала ее «Ниву», подаренную Татьяне волонтерами, от ДК «Октябрь». Отсюда она всегда уезжала, когда была волонтером, отсюда уедет военнослужащей, а машина, как всегда, под завязку забита гостинцами, стройматериалами, сетями. Таня сигналит мне и моргает фарами. Ей полтора дня ехать по уже знакомой дороге в расположение части. Я сдерживаю слезу и повторяю: «Ты для всех Берегиня, но ты береги и себя, девочка. А мы все тебя ждем!».
Татьяна ВОРОНИНА.
Фото предоставлено автором публикации.
