Обеды для солдат
Она стояла у печки и собиралась вытащить невероятно вкусно пахнущую пиццу с беконом. Такую в ее маленьком городке под Курском никто больше не делает. У нее свой рецепт, которому она научилась у себя на родине, далеко от того места, куда ее забросила судьба. У нее были свои приправы, свой секрет теста, но главное было в том, что она готовила с любовью. Когда сердце женщины наполнено любовью, она способна творить чудеса, и это может быть в любой сфере - от стихов до пирожных. Сейчас она положит на тарелку кулинарный шедевр, порежет на кусочки, нальет в симпатичную чашку кофе и отнесет тому солдатику, который присел за один из столиков у стены ее маленькой мастерской. Так Мэри называла свою пиццерию, где всегда было людно. Может, ее следовало бы закрыть, ведь здесь большие стекла, а небо настолько неспокойно, что каждый раз, когда слышишь режущий уши звук вражеского аппарата в небе, становится страшно. Прилеты в местности, где она живёт, не редкость. Но вот только эта пиццерия не может закрыться, потому что нужна людям.
Сейчас у Мэри часто обедают военные. Кто б подумал, что война дотянет свои грязные руки до русской земли, которую однажды уже отбивали от фашистских нелюдей...
Мэри ставит на столик пиццу, салат и кофе: «Я угощаю!». Совсем еще мальчишка, посетитель в камуфляже смотрит в ее влажные, готовые брызнуть дождинками глаза, и все понимает. Сколько же ему уже пришлось повидать, раз он все понял, почувствовал женскую боль, разрывающую сердце. Его тихие слова резанули по ране и в то же время приложили к ней бинт: «Как его звали, девушка?»
- Саша. Его звали Саша.
Она молча отходит к своему рабочему месту. Кто-то спрашивает цену, кто-то говорит комплимент красивой девушке, а кто-то просто наслаждается запахом мирной еды.
Мэри каждый день угощает солдатика обедом за свой счет. Она так решила. Саша бы это одобрил. Он был эмоциональным, порой молчаливым, порой чуть вредным, часто возмущался несправедливостью, но всегда был щедрым. Она помнит, как однажды он появился в ее маленьких владениях, как она волновалась, как не могла из печки достать его любимую пиццу с ветчиной, и как он просто взял ее своей рукавичкой и улыбнулся. Какой запах! А какая Мэри красавица - разгоряченная, с горящими щеками, которые хотелось целовать и целовать. Это была их первая встреча, хотя познакомились они намного раньше.
Конфеты от Кареглазки
Саша попал в госпиталь недалеко от их городка. Рука была просто напичкана осколками. Большие удалили сразу, но мелкие не давали покоя. Операцию собирались делать каждый день, но непонятно почему всё откладывали. Вечером говорили, чтоб не завтракал и не обедал, а на операционный стол не брали. Саша уже истощал до невозможного. Боль не давала дышать. Он отказывался от обезболивающих, потому что понимал, что такое количество лекарств его просто убьет. Есть хотелось. Еда в прифронтовом госпитале была не очень, но постоянное голодное ожидание операции его достало. Сосед по палате предложил выход: здесь недалеко девчонка готовит прям как дома. Вкусно и недорого – пятьсот рублей обед.
Обеды действительно были домашние. Как они напоминали мамины! Потом, когда товарища выписали, тот отдал номер телефона Мэри Александру. Саша позвонил девушке, спросил, куда перевести деньги за обеды, и узнал, что никаких денег она никогда не брала. Ну и Бог с ним, с не очень порядочным соседом, ведь именно он свел их - Сашу и Мэри.
Перед его выпиской она прислала обед и положила конфеты - целый килограмм. Съесть сладости он не успел, а вскоре их с ребятами отправили на задание. Груз с собой был тяжелый. Рюкзаки под сорок килограммов. Взять бы воду! Но иногда на переходе так тяжело, что и воду приходилось выбрасывать. Парни рассовали конфеты по карманам. Это был тяжелый поход, но вернулись все. Почти все «трехсотые», но живые. Очень хотелось есть. Просто до обморока. Вот только тогда вспомнили про конфеты. Сидели на жухлой траве, ели конфеты и запивали водой – у кого-то она осталась. Саша потом скажет, что парни плакали. Наверное, от эмоций, от того, что живы, от того, что есть такая девчонка-кареглазка, которая передала эти сладости.
Дальше опять был госпиталь, но теперь они были постоянно вместе. Странно звучит, если учесть, что вживую пара виделась всего два раза. Наверное, люди не поверят, что так бывает, что можно любить вот так, на расстоянии.
Любить, когда ты идешь на задание, когда спишь в блиндаже на первой полке за подвешенной шторкой, когда пишешь, мечтаешь, думаешь. Можно! Просто это не всем дано. Три года жуткой войны и три года нежной любви сурового штурмовика и маленькой женщины из прифронтового городка. Сколько у него за спиной было боли, крови, грязи, мата и смерти, но когда перед глазами вставали ее глаза, все это уходило, пусть ненадолго, но настолько, чтобы можно было выживать и мечтать о будущем.
«Доброе утро, любимая!»
Первые цветы – огромный, в сто одну штуку букет белых роз – он прислал ей сразу после первого госпиталя. Сказал, что это благодарность за обеды. Так не бывает. Или бывает?
Их день начинался с раннего утра: «Доброе утро, любимая!» Если он знал, что завтра не сможет сказать ей этих слов, посылал отсроченные сообщения. С его словами всходило ее солнышко. У них не было секретов. О нём она знала все, он – о ней. Тогда, после второго госпиталя, он сделал крюк на такси и заехал всего на полчаса. Она была настолько растеряна, что не знала, за что хвататься. А если б знала, то подготовилась бы, нарядилась, прическу б сделала… А то вот так: не накрашенная, не нарядная… А он обнял ее и не отпускал.
Потом он ел горячую пиццу, торопился и говорил, что она нарочно приготовила такую горячую, чтоб он подольше у нее задержался. Всё было, как во сне. Уехал, а через два дня, в свой день рождения, она получила шарики и цветы.
Ни одного дня, не считая его выхода на задание, не проходило без сообщений или звонков друг другу. Он так красиво говорил, а иногда ругался, громко и яростно. Саша всегда был за справедливость, а на войне ее тоже искать приходится. Она его успокаивала. Он к ней прислушивался.
Три года большого чувства
Вторая встреча Мэри и Александра случилась в госпитале. У него уже месяц держалась температура. Она переживала. Звонок от него прозвучал как-то зло и тревожно.
- Я в вашем госпитале, в инфекционном отделении. Тебе приходить не надо – заразишься!
Голос был хриплый и измученный. Мэри прибежала сразу. Ее пустили. Он вышел – одни глаза. Она обняла его, и так они стояли, пока медсестра не отругала и не заставила вернуться Сашу под капельницу.
Любовь – это чудо, которое дается как награда. Не медаль – нечто большее. Ею награждает небо. Возможно, за то, что людям не понять и не увидеть. Сашу и Мэри вселенная наградила тремя годами большого чувства. Женщина порой задумывалась о том, что кому-то в отношениях интересно. Что можно получить от человека? Чем эти отношения выгодны? Ей ничего не было нужно. Лишь бы Саша был, лишь бы вернулся живым.
Они часто говорили о сыне. У него была такая мечта. Кончится война, и у них будет дом и сын Сашка. Александр Александрович. Парень будет похож на отца, а глаза у него будут мамины – карие.
Он написал ей 25 июля, а 26-го перестал. Без вести… Всё было понятно, но эти два слова все равно дают какую-то надежду. Даже когда его ребята написали, что они шли вытаскивать товарищей и Саша подорвался на мине на их глазах. Все равно не верила. Считала, что это ошибка.
Экспертиза. Опознание. Его мама написала ей, что его везут домой.
Кто знает, как может кричать женское сердце, когда ему хочется остановиться? Кто может его понять и посочувствовать? Почему она в ту последнюю встречу в госпитале так мало его обнимала? Почему не родился их мальчик? Он про него рассказывал даже своей сестре и был счастлив своей мечтой.
Грустную песню написала ее подруга. Вряд ли ее будут исполнять, но Мэри повторяла ее, заставляя себя не плакать.
Для других тебя просто нет:
Две медали, фуражка и цинк.
Для меня ты всё тот же свет...
Вот вернулся б - родился сын.
Не рождённым остался парнишка.
Слез не вылить - их больше нет.
А на фото под нолик стрижка.
И подаренных роз букет.
Для меня ты остался рядом.
Ты всегда, ты повсюду со мной.
Ты меня провожаешь взглядом.
Ты мой самый, мой самый родной.
Как в тумане короткие встречи.
Это лучшие в жизни года -
Жить любовью средь жёсткой сечи.
Будь же проклята эта война!
Для других тебя просто нет:
Две медали, фуражка и цинк.
Для меня ты все тот же свет...
Вот вернулся б - родился сын.
.
..В пиццерии, как ни странно, почти никого не осталось. За столиком солдатик заканчивал обед. Она подошла и села рядом.
- Давно воюешь?
- Да уж скоро год.
- Тебя ждет кто-нибудь?
- Нет, мне не нужны эмоции. Моя жизнь сейчас – это война, это мои товарищи. Прошлое – в прошлом, а будущего может и не быть. Вон, на вас лица нет. Я так не хочу.
Мэри подняла на него свои карие глаза и улыбнулась. Улыбнулась первый раз за последний месяц. Какие же еще мальчишки эти суровые мужчины...
От награды нельзя отказываться. Но ее еще нужно заслужить.
Татьяна Воронина.