Носительница уникального говора

23 апреля 2023 года не стало Розы Васильевны Степановой, уроженки села Покровка Безенчукского района.

Год назад Роза Васильевна стала героиней публикации «Социальной газеты». Участники редакционного клуба чувашского языка Сергей Захаров и Максим Фадеев отправились в Покровку, чтобы услышать уникальный говор местных чувашей. И единственной носительницей этого говора в Покровке, которую тогда удалось разыскать активистам, оказалась Роза Васильевна Степанова… И вот на днях пришла тяжелая весть, что ее больше нет. Розе Васильевне было 85 лет. Её похоронили на сельском кладбище. Несмотря на будний день, на прощание собралось много односельчан, а также уроженцы Покровки из Безенчука, Чапаевска и Самары. В память о Розе Васильевне публикуем архивную статью Сергея Захарова (частично сокращенную), которая вышла в печатной версии «Социальной газеты» №30 (1428) 23 июля 2022 года. На фото — Роза Васильевна 29 апреля 2022 года. А на основном снимке — наша героиня в молодости, вместе с мужем Веньямином Михайловичем Степановым, 1950-е годы. 

Поездка в Покровку

Почему забывается родной язык? Чтобы найти ответ на этот вопрос я решил съездить в село Покровка Безенчукского района.

Местные чуваши называли его по-своему – Улхаш. Когда-то как минимум в доброй половине села разговаривали по-чувашски. А что сейчас? Еще до поездки я знал, что у здешних жителей особенный говор, но тем интереснее было с ними познакомиться.

Село Покровка возникло в начале XIX века. Представители графского рода Орловых, осваивая территории на левом берегу Волги, переселяли туда своих крепостных крестьян.

– Издавна здесь было две улицы, две стороны: одну, где жили русские, именовали Косыри, вторую населяли чуваши, и сама улица носила одноименное название. В позапрошлом столетии насчитывалось более тысячи жителей, сейчас – несколько сотен. Но среди них еще остались потомки чувашей, — просветил меня уроженец Покровки, краевед Алексей Митрофанов.

Он и познакомил меня со своей землячкой Ольгой Оленич.

– Отец родом с Украины, а мама – чувашка, Клавдия Алексеевна, в девичестве Моисеева. Родители не могли общаться друг с другом на родных языках: отец не знал чувашского, а мама – украинского, поэтому в семье разговаривали только по-русски. Уроков чувашского в покровской школе тоже не было. Так и получилось, что родного языка мамы я не знаю, – рассказала Ольга.

***
На машине дорога из Самары в Покровку занимает примерно час. Находится это село на берегу речки Чапаевки, километрах в десяти к юго-западу от города Чапаевска. В село въезжаем по улице Центральной, которая условно делит Покровку на две части. По словам местных жителей, таблички с названиями улиц на домах появились только в начале «нулевых». Косыри так и остались Косырями, а чувашская улица стала Речной, потому что расположена вдоль Чапаевки.

– Вот здесь тетя Аня Разина жила, дальше Вершины, за ними Яндушкины, Яговы, а там Кирюшкины, — вспоминает односельчан Ольга, проходя мимо заброшенных домов и поросших бурьяном пустырей.

Нет, Речная не обезлюдела полностью, мы увидели несколько обжитых участков, где поселились приезжие фермеры со своими семьями, но по-чувашски они не говорят.

Во время прогулки мы познакомились с Надеждой Белоусовой. Она тоже наполовину чувашка, но не из коренных покровских — ее мать была родом из деревни Два Ключа Исаклинского района, а отец – крымский татарин. Как и в случае Ольги Оленич, родители Надежды Елусиновны друг с другом могли общаться только по-русски.

***
Чувашскую речь в Покровке я все-таки услышал. От Розы Васильевны Степановой — коренной жительницы села. Большую часть жизни она провела на чувашской улице, но лет тридцать назад переехала на Центральную.

– На родном языке теперь разговаривать не с кем. Одна я осталась, как в поле былинка. Моих сверстников уже нет в живых. Не так давно умерла подруга Вера Никандрова. Родом она не отсюда, училась в чувашской школе, писать умела. Но говор у нее другой, неместный, поэтому мы частенько не могли понять друг друга и переходили на русский…

***

Тем, кто недавно выписывает «Социальную газету», напомню: на базе редакции действует чувашский языковой клуб. В свое время, после череды поездок по национальным селам, я захотел выучить чувашский, однако в Самаре учителя найти не удалось. Тогда я пригласил в редакцию читателей – носителей чувашского, а также тех, кто желал научиться на нем разговаривать. Участники клуба — на правильном пути. Захотели учиться – учимся, захотели разговаривать – разговариваем. Очевидно, что для сохранения языка его нужно использовать постоянно. Для этого мы и находим себе собеседников.

К слову сказать, в поездке в Покровку меня сопровождал Максим Фадеев. Он свободно владеет чувашским, в том числе и потому, что каждые выходные навещает родных в Кошкинском районе, где все общаются на родном языке.

Впрочем, речь не только о чувашском. Например, Наталья из нашего клуба приходит на занятия вместе с дочками — Кристиной и Маргаритой. У девочек чувашские корни по линии мамы, а со стороны папы – корейские. И они вместе с мамой знакомятся не только с чувашским языком и традициями, но также посещают корейский культурный центр.
Уважаемые читатели, если вас волнует судьба вашего родного языка, обращайтесь к нам в редакцию. Будем вместе искать собеседников.

Улхаш чӑвашӗсем, ӑҫтан эсир? Откуда вы, улхашцы?

О том, что Покровку чуваши называют Улхаш, в 1926 году написал самарский ученый А.С. Говоров. Это же название встречается в преданиях, записанных авторами книги «Чуваши Самарской луки» в ходе экспедиций 1971-го и 1993 годов. Согласно этим преданиям, некогда на Самарской луке, неподалеку от сел Кармалы, Севрюкаево и Березовый Солонец, проживали чуваши «Улхаш», прибывшие сюда из деревни Алгаши Симбирской губернии. Вероятно, их предки были основателями селения Большие Алгаши в Чувашии, известного по летописям с начала XV века.
Разыскивая информацию об улхашцах, я познакомился с краеведом из Жигулевска Валентиной Хафизовой, уроженкой села Севрюкаево. Оказывается, местные чуваши знают по рассказам своих бабушек и дедушек, где жили улхашцы на Самарской луке. И если сверить информацию со слов старожилов со старинными картами, то выходит, что улхашцы обитали в несуществующей ныне деревне Чувашской Брусяне. Эта версия подтверждается и материалами переписей населения XVIII-XIX веков.

Так в ревизской сказке Чувашской Брусяны 1795 года записаны жители с дохристианскими именами Лукмас, Яндушка, Верша, Илмендей – родоначальники покровских фамилий Лукмасовых, Яндушкиных, Вершиных, Ильмендеевых.
И подобных примеров много. Например, в сказке Брусяны записан новокрещеный чувашин Яков Григорьев 1733 года рождения. Здесь же отмечено, как его звали до крещения – Разин. Поэтому потомки Якова записаны Разиными или Раскиными. А чуваш по имени Илембатор 1736 года рождения, очевидно, стал родоначальником фамилии Алембаторовых. Его правнуки росли уже за Волгой, в Покровке. Судя по документам, в начале XX века Алембаторовы уехали из Покровки. Сейчас носители этой фамилии живут на Самарской луке и в крупных городах области.