Советский Союз не только первым запустил человека в космос, но и сделал следующий шаг, восхитивший все страны, - впервые в мире была создана многоразовая транспортная космическая система, совершившая полёт в режиме автоматического управления. Этот факт вошёл в книгу рекордов Гиннесса. И к обоим событиям был причастен завод «Прогресс», которому наш земляк Александр Михайлович Лунёв отдал более сорока лет жизни. Он был одним из специалистов, работавших над проектом «Энергия-Буран», успешный запуск которого прошёл 15 ноября 1988 года. Программа, в которую были вовлечены свыше 1200 предприятий изо всех уголков СССР, стала ответом на американскую систему «Спейс Шаттл», но наша ракета могла летать и без корабля, с грузовым контейнером. Она предназначалась для запуска в космос тяжелых грузов как мирного, так и военного назначения, а также для пилотируемых и автоматических экспедиций на Луну и Марс. Это были времена, которые старшее поколение «прогрессовцев» никогда не забудет...
НОВЫЕ ЗАДАЧИ ДЛЯ СПУТНИКОВ
Отец Александра Лунёва Михаил Петрович по окончании Великой Отечественной остался служить в армии. Он был военным лётчиком, летал на самолётах Миг-15. Семье немало пришлось поездить по стране, а у Саши всё детство прошло на аэродромах. Мальчишкам, бывало, даже разрешали поучаствовать в разборке списанных самолётов, что стало одним из ярчайших впечатлений детства. В 1961 году семья Лунёвых, где подрастали двое детей, обосновалась в Куйбышеве.
Вопросом «Кем быть?» Александр после школы не мучился – отец посоветовал поступать в авиационный институт, и сердце Александра откликнулось. Факультет «Самолётостроение» - это то, о чём он мечтал и чем горел с детства.
Пока молодой человек получал высшее образование, в стране обозначился дефицит кадров для ракетостроения. Отвечая на вызовы времени, первый факультет КуАИ открыл второе направление – «Ракетостроение», которое и выбрал для себя Александр, поскольку новшества в технологиях казались ему притягательными.
После окончания института в 1974 году Лунёва направили в ЦСКБ.
– Я был конструктором в проектном отделе, который занимался спутниками дистанционного зондирования Земли. Это была интересная и творческая работа, я часто ездил в командировки в Москву и в Воронеж на смежные предприятия. Я разрабатывал общие виды летательных аппаратов, - вспоминает Александр Михайлович. - Мы проектировали новые виды спутников. Середина 1960-х – начало 1970-х - это то время, когда спутники только завоевывали своё место на орбите. Это сейчас их над Землей более восьми тысяч, а тогда были единицы. Первые космические аппараты – типа «Зенит», изобретенные Королёвым. Когда я пришёл на завод, осваивали спутник «Янтарь». На каждый год Минобороны давало техническое задание – на какой высоте полёта должны быть спутники и что они должны уметь. Тогда 80 процентов объёма производства составляла военная тематика. Мы конкурировали с американцами. Спецслужбы собирали информацию об их достижениях – и мы получали задание... Спутники снимали населенные пункты и различные объекты. Электроники тогда не было, вся съёмка велась на плёнку. Спутник летал в течение одного месяца, а мы выпускали в месяц два, в год - двадцать четыре спутника. Инновацией стал спутник «Янтарь-2К». У него были две спускаемые капсулы для оперативного возврата на Землю фотопленки. Таким образом, информацию не нужно было ждать месяц, как в случае с «Зенитом».
В 1976 году Александр Лунёв женился, вскоре родилась дочка. И глава семьи крепко задумался об уровне доходов: хотя работа конструктора была ему по душе, зарплата оставляла желать лучшего.
– Многие знакомые перевелись на завод «Прогресс» (раньше ЦСКБ и завод не были одним предприятием), в сборочный цех, и заработки у них стали выше. Я тоже написал заявление и перешёл на новую должность в контрольно-испытательной станции на заводе. По сути я испытывал изделия, над созданием которых ранее работал, – вспоминает ветеран. – Позже мне предложили должность замначальника отдела подготовки производства. Завод – это город в городе с тысячью отделов, и кого там только нет – конструкторы, технологи, металлурги, химики... Когда поступала документация на очередное изделие, наш отдел распределял работу по цехам. Мне повезло с начальником - Дмитрием Степановичем Минаковым, соратником Сергея Королёва... Я был молод, но рядом было много опытных людей, которые руководили и подсказывали. А вот о том, что такое настоящая ответственность, я узнал позже...
ЗАДАНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВАЖНОСТИ
17 февраля 1976 года вышло постановление ЦК и Совета министров «О создании многоразовой космической системы». Срок начала лётных испытаний – 1983 год. Завод «Прогресс» был утверждён как головной в изготовлении и сборке изделия. Это было время, когда многое происходило впервые: испытывали новые сплавы, технологии, оборудование. Всё создавалось с нуля силами советских специалистов, ничего не заимствовалось.
И тогда особенно ценились люди со светлыми головами и золотыми руками.
…Долгое время на «Прогрессе» не могли подобрать кандидатуру начальника цеха №233. Это был агрегатно-сборочный цех, состоящий из девяти производственных участков и расположенный в трёх корпусах завода. И когда Александру Лунёву предложили возглавить цех, товарищи начали отговаривать.
– А я согласился, – улыбается ветеран. – Надо сказать, что никогда в жизни мне потом не приходилось так напряжённо трудиться, как в те годы… Мне пришлось с нуля изучать работу всех цеховых служб, самому тридцать, а многим подчиненным – больше пятидесяти. Чтобы заслужить их уважение, выкладывался по полной.
Для изделия 11К25 (советская ракета-носитель сверхтяжёлого класса «Энергия») подготовили площади корпуса 6Б, освободив их от оборудования, предназначенного для лунной программы. Корпус огромный: длиной более 600 метров, шириной – 50 и высотой 56 метров. Здесь предстояло изготовить шесть комплектов баков под горючее и окислитель для ракеты «Энергия», которая позже подняла в космос «Буран».
– При трёхсменной загрузке требовались пятьдесят два фрезеровщика и шесть крановщиков. Из-за дефицита последних пришлось внедрять многостаночное обслуживание и обучать слесарей смежной профессии. Рабочих не хватало, хотя многостаночники-фрезеровщики получали до 700 рублей, тогда как оклад начальника цеха был 200 рублей, – вспоминает ветеран.
ТЕМ, КТО МНОГО РАБОТАЕТ, ПОМОГАЮТ СВЫШЕ
Осенью 1980-го имитатор бака «Г» (под горючее) испытывали на аэродроме. Второй имитатор бака высотой пятнадцать метров делали зимой 1981-го. А так как сроки поджимали, приняли решение проводить его испытания в цехе. Это было 7 марта 1981 года. День, который участники событий не забудут никогда.
– Предполагалось, что испытания пройдут до расчётных нагрузок, бак разрушаться не будет – получим результаты тензометрирования, сольём воду и разберём рабочее место (оно представляло собой приямок размером двадцать на двадцать метров и глубиной два метра). Бак размером с пятиэтажный дом стоял на нижнем силовом кольце. Для замера внутреннего напряжения он был оклеен акустическими и тензодатчиками, – перебирает в памяти Лунёв. – Представители Харькова, которые отрабатывали аппаратуру акустической эмиссии, попросили стенд с приборами и своё рабочее место расположить в четырёх-пяти метрах от изделия для исключения помех.
Заместитель главного инженера П.П. Саморуков находился на площадке, расположенной на антресолях на высоте пять метров и на расстоянии десять метров от бака. Команды на выдачу нагрузок давал А.В. Андреев. Мы с главным инженером В.Н. Ментюковым находились рядом с объектом испытаний. Рабочее расчётное давление конструкция бака выдержала. Тогда Андреев дал дополнительную нагрузку. Согласно расчетам на прочность, наиболее ослабленным местом в конструкции являлось днище с фланцами. Согласно теории, при предельных нагрузках должна появиться негерметичность по сварному шву на фланце, давление в баке упадёт, и испытания прекратятся. Но произошло непредвиденное. В первый момент прозвучал резкий оглушительный треск, и в следующую долю секунды показалось, что бак сделан из стекла – его разорвало на фрагменты. Вода высотой в два метра обрушилась на нас, силовые колонны весом по десять тонн вырвало с мясом из фундамента, и они полетели во все стороны, разрушая цех.
Первая мысль, которая пронеслась в голове Лунёва, живы ли люди.
– Наверное, тем, кто много работает, помогают силы сверху. Эта помощь постоянно чувствовалась, - рассуждает Александр Михайлович. – Когда первый стресс прошёл, стали извлекать из-под завалов людей. Все были живы, обошлось без серьёзных травм – это главное. А корпус восстановили. Выводы сделали, изделие доработали.
В марте 1982-го бак «О» (для окислителя) отправили на Байконур. Следующим на космодром должен был уехать бак «Г» –конструктивно он был сложнее. В те времена у прогрессовцев не было ни суббот, ни воскресений, ни праздничных дней. Александр Михайлович вспоминает, что жил в цехе по три дня. А совещания по итогу дня в девять вечера у директора Анатолия Алексеевича Чижова, человека требовательного, но очень уважаемого коллективом, стали обыденностью.
15 ноября 1988 года состоялся легендарный пуск. Мы снова, как и в 1961 году, опередили американцев. Большая группа руководителей и рабочих завода «Прогресс» за освоение изделия «Энергия-Буран» была отмечена правительственными наградами. Александр Лунёв получил медаль «За трудовое отличие».
ТЯЖЁЛЫЕ ВРЕМЕНА
Позже Александр Лунёв занял должность заместителя главного диспетчера завода «Прогресс», с 1988-го – главного диспетчера. В этом качестве он проработал до 2020 года, до выхода на пенсию. Долгие годы Александр Михайлович отвечал за слаженную, бесперебойную работу всего предприятия.
– В 1980-е заказов у «Прогресса» было очень много, а это огромная номенклатура. На каждое изделие, в которое входило порядка двенадцати тысяч наименований деталей, мне надо было составлять рапорт комплектации, затем прорабатывать с цехами сроки сдачи и ежедневно отслеживать изготовление, – продолжает ветеран. – Каждый вечер проходили оперативки с руководством завода, по их результатам я оформлял протоколы по всем поручениям. Помимо директора предприятия, жёсткий надзор за изготовлением был со стороны Министерства общего машиностроения, ЦК партии и Вооружённых сил.
Сопровождая директора завода Анатолия Алексеевича Чижова, Александру Михайловичу не раз приходилось бывать в командировках на Байконуре. Там, во время пилотируемых пусков, также проходили совещания с участием руководства «Прогресса».
Тяжелее всего Александру Михайловичу вспоминать переломные 1990-е, разрушившие всё, что составляло идейную и духовную основу его поколения.
– Мы выживали, как могли, - констатирует он. – Завод начал осваивать новые товары народного потребления. Всем цехам и отделам поставили задачу искать потенциальных заказчиков на изделия, которые требовали минимальных затрат для их запуска в производство, - поясняет Лунёв. - Я создал бригаду, которая выпускала транспортные тележки. В общем, старались удержаться на плаву. И предприятие смогло пережить самые трудные в его истории времена и продолжило работать...
Александр Михайлович считает, что остаться верным заводу в 1990-е было правильным решением.
– Думаю, меня судьба уберегла... Многие, кто ушёл в бизнес, закончили плохо. А я, даже если и подрабатывал, завод не бросил, – говорит ветеран.
Будучи на пенсии, Александр Михайлович начал писать книги. В них он вспоминает о ярких событиях прошлых лет и о людях, которые горели одним общим делом. Лунев хочет, чтобы его коллеги остались в памяти потомков – молодёжь должна знать о поколении первопроходцев и покорителей космоса.
Юлия КОЧЕТОВА.
Фото автора и из личного архива героя публикации.
