Хотелось тишины. Настроение не из лучших. Болела сломанная по глупости нога. И как она не разглядела эту ямку в асфальте? Почти месяц дома. Друзья навещали. И без них она вообще не выжила бы, но неугомонный характер мучил ее душу изнутри: «Такая осень дается раз в пятилетку. Солнце, зелень, тишь да гладь, а ты в четырех стенах».
Чего можно было ожидать от столь позднего звонка в субботу? Номер неизвестен. Может, не брать?
– Слушаю?
– Привет. Узнала, Танюш?
Этот «привет» с выступающим «р» и очень мягкий «эн»… Сашка Поляков. Только он так произносил ее имя. Конечно, она помнит. Может, тогда Таня и не понимала до конца его поступка и отнеслась к нему с практической точки зрения, но по прошествии лет и приобретении женского жизненного опыта Татьяна частенько вспоминала тот зимний вечер на вокзале в приграничном городе, осознавая, что в жизни женщины такое бывает однажды.
Поступок, как впрыск дорогих духов, сначала резкий, непонятный, затмевающий другие запахи, а потом спокойный шлейф тонкого аромата, стойкий, врезавшийся в тело и не смываемый временем. Шлейф легкости, беззаботности, женственности… Nina Ricci. Сегодня их можно заказать в интернете, но они все равно другие. Те были моложе.
Они в военный городок приехали не вместе. Сначала два молодых статных лейтенанта, Серега и Андрей, потом приехал Сашка. Андрей был взрослее и серьезнее ребят уже потому, что до военного училища отслужил в армии, а еще он был женат. Таня должна была приехать через два месяца, так как жен проверяли дополнительно и тщательно, потому что место службы было особенным. Туда, за рубежи нашей Родины, ехать хотели все – заграница всегда манила русского человека, а то, что там было не совсем легко и жилье образца 1938 года – об этом не думали.
Андрей встретил Таню в соседнем городе – поезд до их городка не доходил, зато электрички ходили замечательные: можно было купить билет и весь день ездить с пересадками в одном направлении. Никто тогда не заморачивался камерой хранения, оставляли чемоданы на перроне – здесь не воровали, и эта дисциплинированность считалась национальной чертой, хотя все знали, какими гвоздями эту черту вбивали гражданам в душу.
За два месяца Андрей несколько обвыкся, получил жилье из трех комнат и даже сам сделал там ремонт. Сам – это было принципиально. Для любимой девочки (а иначе ее было не назвать) он готов был и не на такое. Обои были красивые. На этом следовало остановиться, потому что, кроме обоев и двух сдвинутых солдатских кроватей, здесь ничего не было. Да им ничего и не надо было. Разве можно считать неудобствами маленький титан в ледяном туалете, небольшую, в изразцах, красавицу-печку – одну на три комнаты с длиннющей трубой, которую чистить было невозможно. Она задыхалась через пару часов и требовала, и требовала угля, который Танечка таскала из подвала, как и все остальные девчонки-жены, потому что их мужей практически никогда не было дома.
Эту осень Таня запомнит на всю жизнь. Как-то сидя в большом старинном удобном кресле, принесенным со свалки и подаренным молодой семье другом-прапорщиком, она увидела небольшую тень, быстро промелькнувшую под это самое кресло. Танечка не закричала лишь по той причине, что ее все равно никто не услышал бы. Весь городок был на учениях. Она решила, что это мышь. Ну подумаешь, мышь… Но это была не полевая хулиганка.
Их появилось несколько - больших пауков на длинных ногах, похожих на бегущих мышей. Стоит ли рассказывать, что ночи превратились в поле битвы с собой и пауками. Они спокойно поднимались по шторе, и мужественная жена взводного била их тапками. Утром трупы не казались большими, когда их сметали веником в лоток. Были ли они ядовитыми? Тогда она не знала. Не знала даже, как они называются. Интернета не было и библиотека с разными энциклопедиями отсутствовала.
Местные потом объяснили, что это «крестоносцы», и они не ядовиты, просто осень, просто сырость и близость подвала с углем. Муж, кстати, долго не верил в их существование, потому что его приезд на денек с учений длинноногие разбойники воспринимали как выходной, и они не появлялись. Он даже думал, что у Тани начались видения, но вскоре тоже был атакован. Все остальное было прекрасно. Предстоял отпуск.
Первый отпуск у лейтенантов по традиции был в начале января. Традиции никто не изменил, и в Рождество три лейтенанта и Танечка находились в общем вагоне поезда, следовавшего через две границы.
По сути, поезд напоминал теплушку времен войны. В это трудно поверить, но везде сидели солдаты, офицеры. Лежачие места были самыми желанными, потому что на них вдвоем не умещались. Третьи полки были тоже заняты военным людом. Поезд с отпускниками был забит.
Таня была беременна. Лейтенанты знали. Как они ее оберегали – это отдельный рассказ. Вторая полка купе возле туалета была освобождена и отдана будущей маме. Никто не спал. Это было практически невозможно. Внизу, на нижней полке, прижавшись друг к другу, сидели Серега, Сашка и Андрей. Они охраняли ее сон. Дышать было нечем, тошнило и очень хотелось в туалет, но слезть в такой массе народа она не решалась, пришлось бы потревожить мальчишек, а они и так измучились. Где-то в соседнем купе кто-то нудно тянул песню «Земля в иллюминаторе». Тане было невыносимо плохо, но она терпела. Потом, по прошествии лет, она будет слышать эту замечательную песню, и ее будет тошнить. Границу прошли нормально. Погранцы всё видели насквозь и измученную девчонку даже ни о чем не спросили, правда, пошутили, что одна женщина в вагоне – это к счастью. Не корабль же!
Счастье наступило в большом городе бывшей союзной республики. Все четверо направились в первую очередь в кафе. Всем жутко хотелось есть. Мужикам – мясо, женщине – сметану. Это не шутка. Ей ужасно хотелось нашей русской сметаны. Четыре стакана она не осилила, но кайф получила. Потом всей командой ходили по городу. Таня переваливалась в своей длинношерстной шубе и была похожа на уточку. Это всех смешило. Парни говорили, что у них в части скоро родится Андрюшонок Машка.
Вечером был экспресс до Москвы. Купили билеты в СВ. Всем хотелось выспаться с комфортом. Перед поездом гуляли по вокзалу. Здесь было много киосков и в них продавали то, что в обычных городах не купишь.
Таня стояла у киоска с сувенирами и смотрела на белую коробочку с аккуратным рисунком. У нее никогда еще не было французских духов. Настоящие, с надписью «Париж», они завораживали. Подошли ребята. Андрей спросил: «Тебе хочется?» Таня никогда не просила себе что-то купить. Но для женщины это же нормально попросить у мужчины шубу, колечко, сережки, духи... Она не могла. Не королева же? Лейтенантская жена. А еще к духам прилагалась какая-то ненужная статуэтка. Это еще дороже. И она сказала: «Нет, мне не хочется».
Все быстренько прошли таможню и вошли в поезд. Это был шикарный вагон, и после общего просто хотелось петь. Перед сном все собрались, чтоб перекусить. Завтра утром каждый поедет в свой родной город отгуливать отпуск. Здорово. Тане было грустно. Ну почему она не сказала, что хочет эти духи. Коробочка Nina Ricci стояла перед глазами. Лейтенанты шутили, пили чай, почему-то никто не думал об алкоголе. Саша как-то нерешительно полез в карман шинели, что висела на вешалке в углу, и достал коробочку. Таня сразу ее узнала. «Наверное, маме купил», – промелькнула мысль. Он поставил перед ней на столик духи и, стесняясь, сказал: «Маме купил. Да вспомнил, что она французские не любит. Завтра в ГУМе куплю ей «Быть может». Через двадцать минут все спали без задних ног…
Сколько лет минуло с тех пор. У Тани уже внучка. Мужа не стало четыре года назад. Бывшие мальчишки, боевые офицеры, кто остался жив, включили ее в свою группу в мессенджере. Она ничего не пишет туда, но читает.
Этот звонок был неожиданным. Она узнала его голос. Сашка… Александр Валентинович.
– Саш, ты откуда узнал, что я сломала ногу?
– А я не знал. Просто выпил коньяку для храбрости и позвонил тебе.
Он рассказывал ей про свой участок в тайге, про сыновей, которыми гордится, про жену, которая его кормит булочками, и он толстеет… Татьяна слушала и слышала стук того скорого поезда, где на все купе разлетался шлейф духов из Парижа… А в вашей жизни был такой шлейф?
Татьяна ВОРОНИНА.
На фото: автор рассказа, журналист и писатель Татьяна Воронина во время презентации одной из своих книг.
