Друзья
Федор лежал на своей кровати после нелегкого похода, накрывшись спальным мешком. Кроватью он называл нижнюю полку двуспальной конструкции, которую они строили сами. Окапывались несколько дней. На войне уметь копать – это так же важно, как бежать и стрелять. Железный небольшой ангар, который стал блиндажом на четырнадцать человек, они врывали в землю три дня. Обустраивались, придумывали какие-то хозяйственные постройки, сколачивали душ, потом обживались.
У Федора было спальное место в нижнем ярусе двуспальной самодельной кровати. Когда хотелось побыть самому с собой, он задвигал шторку-простынь и наслаждался одиночеством. Полностью одному ему ночью остаться практически не удавалось. С ним спала кошка Мася - двухлетняя красавица забавной раскраски. Она была серая в полоску, с большими желтыми глазами, как у Федора. У человека редко встречается желтый волчий цвет глаз. У Масиного избранного хозяина был именно такой. Цвет волчий, а характер как у льва - решительный, порой жесткий, стойкий, справедливый, но все равно мягкий и романтичный.
Лев и кошка из одного семейства, что-то в них есть общее, не зря именно этого воина выбрала гордая, характерная красавица с красным антистрессовым ошейником. Антистрессовый ошейник здесь, на войне, важнее, чем против блох. Так считает Федор.
Блох у Маси не было – ее, как ни странно, купали со специальным шампунем, и у нее были даже два своих полотенца.
Сегодня кошка лежала у Федора в ногах, и он боялся пошевелиться, чтоб не нарушить ее сон. Ноги нещадно гудели. Еще весной он с сорокакилограммовым рюкзаком поскользнулся на серой жиже и упал в окоп, сильно повредив колени. Тогда вроде все зажило, а сейчас от больших нагрузок боли вернулись. Ноги отекали нещадно. Иногда просто не было сил терпеть, он делал укол или пил обезболивающие и так же, как и другие, ходил на задание. Мася все чувствовала, понимала и как истинный друг пыталась помочь.
Сегодня она лежала, прижавшись сразу к двум коленям. Тепло живого существа грело не только тело, но и душу. Мася могла лечь на любую кровать – ей все были рады. Она так и делала, но чаще ложилась к Федору. Дверь в блиндаж не закрывалась весь день. Ее закрывали к вечеру, и Федор часто сидел, курил и ждал опаздывающую подругу. Она это знала, но как истинная женщина все равно опаздывала, однако никогда не позволяла себе совсем не явиться домой.
Федору не спалось. Он думал: «Какая же забавная все-таки жизнь. Вот, казалось бы, кошка привыкает к дому, а не к людям, но Маська сменила уже четвертый свой дом, но следовала за выбранным хозяином. Первый свой дом она вряд ли помнит, а вот три остальных помнит. Это были блиндажи в трех разных районах юга нашей страны.
Суджа
Тогда, 6 августа, в небольшом селе рядом с городом Суджа Курской области светило солнце и ничто не предвещало беды. Новоиспечённая свекровь Надежда (её сын недавно женился и уехал в гости к теще в дальнее село) сидела на крыльце, лущила кукурузу. Среди запасов в ее погребе закатанная в банки кукуруза занимала почетное место. Она любила готовить банки на зиму, тем более что в этом году семья прибавилась. Рядом примостилась домашняя любимица - кошка Сонька. У нее было прибавление, но небольшое - всего один котенок, девочка. Сонька не могла налюбоваться на серую полосатую дочку.
Малышка лезла в кукурузную шелуху, но мать не обращала на это никакого внимания . Надежда изредка трепала котейку по загривку и смотрела в ее желтые круглые глаза-солнышки. Необычная. Счастливая будет.
Коза Маруська отиралась рядом. Ее так устраивала компания на крыльце, что даже не хотелось отойти подальше в траву.
...Надежде на секунду показалось, что солнце закатилось за тучу. Пыль от конца дороги налетела черным облаком. Что такое? Вроде утро было чистым и ясным. Шум нарастал - неприятный и злой.
Появились большие машины, сопровождаемые каким-то броневиком на колесах. Женщина не знала, как он называется, да и какая разница. Сердце ухнуло. Над машинами развевались украинские флаги.
Что делать? Как страшно! Куда прятаться?
Почему она залезла в выгребную яму, она до сих пор объяснить не может. Не под кровать, не в подпол – в яму. Она не знала, что просидеть здесь ей придется до позднего вечера.
Было страшно. Очень. Сказать, что шумно – значит ничего не сказать. Воздух был черным. Все смешалось: выстрелы, звук битого стекла, треск почему-то падающих деревьев, русский мат вперемешку с украинской речью, плачем и криками. Странный запах гари добирался до нее. Ее стошнило. Потом она поймет, что так пахнет смерть. Даже высунуться женщина боялась.
Потом все стихло. Очевидно, машины с фашистами уехали. Фашистами… Иначе она их потом никогда не назовет.
Вылезать было страшно, да и сил не было. Голос снохи раздался неожиданно.
- Мама! Вы где, вы живы?
Она что-то крикнула.
Ее вытащили на воздух.
Какой воздух? Дышать было трудно, а на земле лежал темный пепел. Так, наверное, выглядели поля битв времен набегов кочевников.
Когда все трое осознали, что случилось, солнце повернулось к ним черной стороной. Такого не допускали даже немцы в Отечественную, зато творили бандеровцы. Жителей, что не успели скрыться, собрали в три дома, заколотили и подожгли. Ее соседи, сельчане, сгорели заживо. В каком веке мы живем?
Надежда метнулась к своему дому. Ей нужно было надеть на себя что-то чистое. Стекла в доме были выбиты. Нехитрая мебель пестрила следами от выстрелов. Возле крыльца лежали коза Маруська и кошка Сонька. Надежда завыла…
Сын со снохой заталкивали ее в машину, когда раздалось жалобное мяуканье. Маленькая желтоглазая кошечка тряслась и плакала от боли. Ее задняя лапка висела недвижиная. Наступили, что ли, на нее? Сын поднял малышку, положил на пол возле переднего сиденья, и они поехали. Куда? Не знали пока – просто из этого ада.
По дороге картина была тяжелая. Взорванные машины, люди, лежащие на земле. Совсем молодые солдатики. Как так могло быть? Как небо могло допустить такое. Надежда не помнит, как ехали. Ели они, пили? Перед глазами были сожжённые бандеровцами дома и убитые зачем-то Маруська и Сонька.
Решили ехать в Самару – там родственники в деревне живут. По дороге встретили наших ребят. Те что-то дали из еды, но до еды ли было. Какой-то солдатик заметил котенка в машине: «Подохнет ведь. Совсем мася еще. Оставьте, может, выживет!» Мася… Ее так и будут называть – Мася.
Мася
Так Мася попала на СВО. Первый ее блиндаж был под Курском. Парни сделали ей лангетку на лапку. Даже лекарство от боли давали. А еще ее все жалели и любили. Мася выровнялась, похорошела, лапка зажила. Мышей ловила – одно загляденье. В блиндаже ни одного не было, хотя все знают, что на войне мышей хоть отбавляй. Приносила пленных домой, гордая и довольная. Чувствовала себя героиней – хоть медаль вешай. Мышей никогда не ела. Парни всегда находили возможность купить ей влажный корм.
Ребята менялись. Кто-то уходил на задание, кто-то не возвращался. Федор пришел к ним год назад. Маська сразу его отметила. Такой же желтоглазый, как она.. Тоже раненый - еще в Чеченскую компанию. Мася помнила, как у нее болела лапка, и всегда старалась лечь ему на ногу.
Парней отправили на новое место. День езды на «буханке», да еще с прицепом, в жару. Маське было не комфортно, но она терпела, понимала, что время военное, не до легковых автомобилей, хорошо, что взяли. Только обустроились, как новый приказ, и вот тут уж котейку взять было нельзя.
Новый вкопанный под землю блиндаж был нормальный, чистый, но до конца не обжитой, да и мыши одолели.
Как-то Федор отпросился в госпиталь. Целый день его не было. Вернулся довольный. Можно сказать, счастливый. Из приспособленного специально мешка вылезла уставшая, но довольная и гордая Мася.
Сколько же радости было у суровых воинов. Каждый хотел погладить, потискать, но Мася руки распускать не позволила. Ей вообще не до сантиментов было: запустили хозяйство тут без нее, мышами пахнет.
Дел у нее было много. Ими и занялась.
На посту
Серый длиннохвостый, желтоглазый штурмовик Мася продолжает нести службу на южных просторах нашей Родины. Ее красный ошейник хоть и против стресса, но она и без него была бы совершенно спокойна.
Татьяна Воронина.
Фото предоставлено автором.
