Вопрос «идти или не идти» не стоял
Андрей служил в мотострелковых войсках по контракту с 2018 по 2021 год. Контракт закончился за несколько месяцев до начала специальной военной операции. А провести три года вместе с ребятами-сослуживцами – это практически стать семьей. Почти все друзья поехали на СВО. Сказать, что Андрей хотел присоединиться – это ничего не сказать. Он просто горел желанием.
Андрей созвонился с товарищами, узнал, что уже есть погибшие и раненые, и вопрос «идти или не идти» отпал сам собой. Во время службы по контракту их учили военному делу. Обстановка уже была нелегкой, и солдат по-настоящему готовили к военной операции. Такой опыт просто не должен был пропасть. Но как сказать об этом близким? Тем более жена была беременна.
…Началась мобилизация. Кто-то пугался ее, а вот Андрей, напротив, ждал повестку. Прошла неделя, другая, а её всё не было. Наш герой тогда трудился на одном из предприятий «Роснефти» и, как выяснилось, у его сотрудников была бронь, о чём он узнал, когда сам пришёл в военкомат. Пришлось убеждать, что у него первая категория годности, он сержант, командир отделения, обучен, и его место там, где он нужнее. Уговоры, что терять такую работу нельзя, не подействовали, и Андрей написал отказ от брони.
На сборы дали три дня. Из Самары тогда уходили три полка: 43-й, 44-й, 45-й. С июня 2023 года они были уже в составе 45-го десантно-штурмового полка. А это – живая легенда ВДВ.
Линия обороны: вторая
- Сначала нас привезли в поселок Рощинский. Ребята, попавшие под мобилизацию, были абсолютно разные и по возрасту, и по образованию, но опыта военных действий не было у большинства. Затем нас отправили в Тольятти на боевое слаживание. Знакомились, общались, узнавали друг друга, - рассказывает Андрей. - Батальон, который создавали тогда, на долгое время стал нашей семьей. Командир нашей роты был опытным военным, участником Чеченской компании. Он старался нас научить многому, но война оказалась совсем другой, и мало что потом пригодилось. Через два месяца подогнали эшелон, и мы отправились в Крым, на Джанкой, где получили оружие, бронежилеты, каски и в тот же день пересекли ленту. 29 декабря 2022 года мы заехали в Херсонскую область. Из грузовой машины увидели сгоревшую и разбитую технику. Разруха изначально действовала удручающе. Наша граница была рабочей, как положено, с таможенниками, а украинская – разбитая и безлюдная, как в фильме ужасов. Следующие километров сто пятьдесят мы ехали на «Уралах» по Херсонской области. Выгрузили нас за пятнадцать километров до передовой то ли в лесу, то ли в посадке. Слышались выстрелы, прилеты. Была некоторая растерянность. Ожидание непонятного. Ночевали на голой земле. Хорошо, хоть зима была не морозная. На следующий день нас отвезли еще ближе к передку. А на третью ночь привезли уже на позиции, где мы дальше и стояли. Это была вторая линия обороны. Все выглядело просто: блиндажи, чуть дальше окопы и с двух сторон постоянно бьющая артиллерия. До Днепра было шесть километров, а дальше – противник. Днепр для каждой войны был многострадальный. Бои здесь во все времена были немалые. Он сам, как воин, кого-то прикрывал, кому-то не давал спуску.
Первый серьезный обстрел
- Помню первый серьезный обстрел, к которому вроде готовишься, но приготовиться невозможно, а еще он лучше учителя учит, как себя вести: что делать можно, а что нет, - продолжает Андрей. - Как-то нам семерым нужно было менять парней на посту, выходить на охрану. Один боец говорит: «Давайте еще минут пять посидим в блиндаже, ну, просто еще отдохнем». Я в это время вышел на улицу подышать и услышал выстрел. Откуда – не понятно. А потом свист, пронзающий все части тела и … прилет. Метрах в двухстах разорвались снаряды американской гаубицы «три семерки», в народе «три топора». Это был первый пристрелочный прилет, и через секунд десять - повтор. Я мгновенно оказался в блиндаже. Мы затаились. В окопе надежней, но лучше никуда не двигаться. В соседнем блиндаже два парня решили добежать до окопа, подумали, что это спасет. Третий прилет оказался трагичным. Ребята не добежали всего метр.
Тогда все были перепуганы, ведь противник понял местоположение воинов. Солдаты ждали, что разбомбят… Потом просто успокоились, осознав, что в такой момент лучше оставаться, где ты есть, а не бежать, как сделали ребята.
Потом наступила тишина. Тишина на войне – это и счастье, и опасность – она может кончиться в любой момент. Затем прилеты начались вновь только через две недели и казались уже не такими ужасающими, как в первый раз.
Ближе, чем когда-либо
- Мы занимались бытовкой, строили блиндажи, окопы копали. На второй линии под Херсоном мы простояли месяца четыре. Были прилеты, обстрелы, но позже мы поняли, что вторая линия обороны – это еще «детский сад». Постепенно наших людей с роты стали «разбирать» учиться на разные виды оружия. Нас с другом Костей (позывной Кост) отправили «на пушки» - в артиллерию, - вспоминает наш герой. - Мы прилежно учились стрелять из них. Должен был начаться контрнаступ со стороны Украины, и нам на вторую линию поставили пушки. Мы их обслуживали, пристреливали. В случае прорыва мы должны были работать с ними. Затем я вынужден был уехать по семейным обстоятельствам. А вернувшись, сразу попал на первую линию обороны. За время моего отсутствия разбомбили Каховскую ГЭС, прорвало плотину, все смыло, и первая линия была сплошным болотом. Здесь было все сложнее – открытая местность, на машине не подъедешь – оставляли транспорт в лесочке и пятьсот метров бегом по чистому просматриваемому со всех сторон полю. Здесь нас уже доставали и дроны (сбросники, камикадзе) и минометы.
Херсонское направление
Бойцы часто выезжали в «тыл» – в населенный пункт, где была связь, рынок, и даже кафешка. Мирные жители на словах относились к ним вроде хорошо, но чувствовалась скрытая напряженность, а вот подростки порой не стеснялись в высказываниях. И все-таки это были кусочки мирной жизни, из которой приходилось вновь возвращаться на войну. Первая линия всегда тяжела, тем более стояли на открытой местности и были, как на ладони, но здесь, на Херсонском направлении, первая линия потом им покажется тихой гаванью в сравнении с первой линией Запорожского направления…
Потом их дивизию стали потихоньку выводить с передка, куда-то отправлять. Никто ничего не говорил – были только догадки. Их полк уезжал последним. Неделю они стояли одни. Не было ни пушек, ни минометов. Естественно, противник это сразу заметил, так как интенсивность стрельбы с нашей стороны снизилась. С той стороны начали запускать «птички», их увидели, и досталось тогда парням не по-детски.
Запорожское направление
На войне время идет то медленно, то быстро. Противник взял населенный пункт Работино. У него была задача взять Вербовое, выйти на город Токмак, захватить трассу и отрезать Крым от России.
- Вот нас и отправили защищать населенный пункт Вербовое. Если у Лермонтова «Смешались в кучу кони, люди…», то здесь тоже было все: и пехота, и штурмовики, и танки. Восемьсот метров до противника. Видно все: как человек выбегает, как кидает дымовые шашки, как спускается их техника, танки. Танк – это самое страшное, что я слышал. Артиллерия – это серьезно, но если выстрел – то его слышно. Несколько секунд, жуткий свист, потом прилет. Если танк стреляет, то выстрела не слышно (он длится доли секунды) – сразу прилет. Результат тоже страшен. Гибли товарищи. Это тяжело, - делится подробностями Андрей.
О солдатской удаче
Мы с Андреем говорим о везении на войне, о том, что порой Бог хранит солдата, когда, казалось бы, ничто уже не может его уберечь. По словам Андрея, атеистов на войне не бывает. Думаю, истории, какие он мне рассказал, не раз пересказываются в кругу бойцов, становятся живыми легендами. Солдатская удача со времен Василия Теркина прочно попала на страницы книг.
Как-то еще на Херсонском направлении был случай. Помнит Андрей, как все ребята уехали, но кто-то должен был остаться на позиции, и они остались вдвоем с другом. Андрей был на кухне, налил себе чаю, бутерброд сделал, а напарник только что отошел в соседний взвод. Что тогда захотел спросить у него, Андрей вряд ли сейчас вспомнит, но вдруг все оставил, заторопился и решил догнать парня. Прошел-то всего ничего, как раздался выстрел, затем прилет, и кухня, где был минуту назад, разлетается вдребезги. Кто его сберег? Господь Бог, случай? Судьба? Близкие, что молились за него? Андрей улыбается и говорит: «Если б я знал!»
В Запорожье тоже был подобный момент. Андрей сменился с дежурства, зашел на наблюдательный пункт и услышал выстрел. Тогда по ним уже начали стрелять кассетами. Это такой боеприпас, которым могут стрелять из пушки, танка. Снаряд летит по верху, и, не долетая до земли, разрывается в воздухе, и от него разлетаются маленькие субснаряды. Они разного вида. Какие-то взрываются в воздухе, какие-то во время падения, а какие-то через некоторое время после падения.
С первым выстрелом был перелет, а вот второй кассетник разорвался прямо над крышей с тонкими досками - практически над головой. Андрей упал, закрыл голову руками. Он понимал, что его уже ничего не спасет, однако доски не пробило, а его самого только засыпало землей. Предельно ясно, что после кассетника следующий выстрел будет из миномета, и ни от него, ни от наблюдательного пункта ничего не останется. Он принимает решение перебежать в другую «энпешку» (наблюдательный пункт, которых в окопах, вырытых зигзагом, несколько). Кто-то его вновь сберег в опасный момент, и он сумел перебежать невредимым.
Борьба с дроном
Самый запоминающийся случай, по мнению Андрея, это поездка с гуманитарной миссией к землякам. Его попросили отвезти груз ребятам из Похвистнева, которые стояли дальше них. Они с другом Саней отправились из Вербового, еще не зная, что у противника именно с того дня дроны начали летать на двадцать пять километров.
- Едем, смотрим, «Нива» стоит сожженная. Мы следуем мимо, отдаем ребятам подарки, и на обратном пути, не доезжая до «Нивы», друг Санек (Змей) останавливается. То ли чуйка сработала, то ли увидел что. Оказалось, дрон. У меня даже фотография сохранилась: дрон сидит на автомобиле. Чтоб не летать, не тратить батарейку, оператор выключил пропеллеры, посадил его на крышу сгоревшей машины, и работает у дрона только камера, - говорит Андрей. – Сидит этот камикадзе и наблюдает за нами. Мы тоже сидим. Смотрим друг на друга. Я предлагаю Змею проскочить, хотя кругом разбитая дорога и чистое поле. Решили сдать назад. Змей мне говорит: «Смотри за дроном, как только начнет взлетать – кричи!» Только мы начинаем разворачиваться, дрон взлетает с машины. Завис и наблюдает. Я говорю: «Сань, он взлетел!» Слова друга «Валим» я не расслышал – просто замер, а когда выскочил из машины, осознал, что бежать некуда. Поле и до посадки метров триста. Я бежал быстрее, чем Санек, обогнал его, оглядываюсь, а ему в затылок летит дрон. Я закричал, и он услышал, вовремя наклонил голову, и дрон пролетел буквально над ним. Видимо, оператор не успел выровнять аппарат. Но через секунды камикадзе вновь начал охоту на Саню, почему-то оставив меня «в покое». Вот в данный момент Сашка на сто процентов оправдал свой позывной: он уворачивался от преследующего его аппарата, как настоящий змей.
Надо сказать, что дрон засекли наши ребята с соседних посадок и открыли по нему огонь. Нас они не видели, а потому к одной опасности прибавилась другая – погибнуть от своих. Мы сами не могли стрелять по дрону уже потому, что не было из чего стрелять: туда, куда мы ехали, с оружием бы нас не пустили.
Мы добежали до посадки и просто бросились на землю. Дрон остановился перед деревьями. Он понимал, что запутается здесь и сильного ущерба нам не принесет - может, в лучшем случае, оглушит. Сидим, смотрим на него, он на нас. Повисел крылатый, развернулся и полетел. Я сразу понял, что от злости он взорвет нашу машину. Так и вышло. Взрыв был оглушительный. Мы еще бензин захватили для генераторов, так что машина сгорела, как спичка. Ничего из нее взять не успели. Тут прибежали наши парни, испугались за нас, а еще за то, что сами чуть нас не зацепили.
Вроде все обошлось, но ребятам по рации сообщили, что разозленные хохлы отправили в нашу сторону еще один дрон. Здесь мы уже бежали все до ближайшей деревеньки метров четыреста. Остановились возле брошенного дома, и тут на дороге появляется наша «Нива» с бойцами. Останавливаем их, объясняем ситуацию. Они выходят, и нас уже возле дома восемь человек. Дрон, который прилетел посмотреть на то, как разбомбили автомобиль, разворачивается, и двигается на нас. Мы снова с Саней бежим. В дом нельзя – залетит, все взорвет, мы прячемся в сарай. От злости дрон решил взорвать «Ниву» у ребят, но, к счастью, промахнулся.
…Саня, Александр Мусатов, погиб через неделю после этого случая.
- Мы с ним впервые встретились в Тольятти. Были в одном взводе, - рассказывает Андрей. – Однажды мы сменили дислокацию, и ребята разместились в блиндажах. Саня и Миша из Сызрани (позывной Мясо) поселились в двухместном. Я приехал позже, мне достался одиночный блиндаж, но я все время проводил с ребятами. На десятые сутки прямо перед выездом начался обстрел. Первый прилет, второй, а третий выстрел был прямо по ним.
Единственный самый укрепленный блиндаж с бетонной плитой на крыше оказался самым уязвимым. Снаряд упал на плиту, расколол ее на четыре части. Саню придавило сразу насмерть, а Миша успел собраться, повернулся, и ему придавило только ногу. Он еще десять часов лежал под плитой, потому что не мог дотянуться до рации.
…Позывной у моего героя – Марсель. Если искать корни, то найдется несколько вариантов. Есть такой город во Франции. Он знаменит своим вольным духом, свободой. А если говорить о римских корнях, то имя Марсель связано с богом войны Марсом. Есть и арабское значение «тот, кто хвалит бога». Но во всех языках обладатель этого имени имеет большую силу воли и несгибаемость, а еще владелец этого имени может иметь большую мечту и идти к ней на протяжении всей жизни. Пусть такие мощные по силе духа парни, как Андрей, в качестве награды получат нашу любовь и признание. Пусть закончится скорее война, пусть он не успеет еще раз «убежать» на нее. Такие сильные люди нужны в мирной жизни.
Татьяна Воронина.
Фото предоставлено автором публикации.
