Подписка онлайн

Опрос

У вас скопились книги. Что с ними делать

Лучшие материалы месяца

best

Ваш вопрос

Напишите нам письмо

Мы обязательно на него ответим. Оставьте жалобу, напишите отзыв или внесите предложение по любому волнующему Вас вопросу.

Архив материалов издания

Против лома нет приёма?

Автор  нояб 23, 2019 - 211 Просмотров


Андрей Широкин, рентгенолаборант (теперь уже бывший)  Самарского онкоцентра, устал оправдываться перед начальством и доказывать свою невиновность. 

 

История о том, как тяжело «маленькому человеку» бороться с системой

НЕ ПРИШЁЛСЯ КО ДВОРУ
Представьте себе простого труженика, работающего в большом медучреждении. Человека без связей, без блата, устроившегося, как сейчас говорят, «с улицы», и только потому, что нужно было заменить ушедшую в декрет сотрудницу. А потом, когда нужда в замещении отпала, ставшего неудобным и ненужным.
Представьте, какие есть возможности у руководства для прессинга «маленького человека», не проявляющего инициативу уволиться по собственному желанию, и попробуйте посмотреть на проблему его глазами, чтобы увидеть, как ежедневно начальство придирается и обвиняет его то в порче техники, то в чем-то другом. Вот как быть в такой ситуации?
Когда рентгенолаборант Самарского областного клинического онкоцентра Андрей Широкин обратился за помощью в «Социальную газету», конфликт на тот момент достиг кульминации. Непосредственный начальник Андрея – заведующий ретгеновским отделением больницы – обвинил его в том, что он пришел на работу в алкогольном опьянении. Андрей настолько был возмущен несправедливостью выдвинутого ему обвинения, что попросил вмешаться журналиста.

А ПРЕССУ НЕ ЖДАЛИ…
На момент моего приезда в онкоцентр рекогносцировка была следующая. Дежурство Андрея Широкина началось в восемь часов утра, а в 8.30 его обвинили в появлении на работе в нетрезвом виде, в 9.30 к нему пришла врачебная комиссия с письменным предписанием немедленно пройти освидетельствование в Самарском областном наркологическом диспансере на алкогольное опьянение (бумагу он не подписал, поскольку был с ней не согласен), а около часа дня в онкоцентр приехала я.
«Передайте вашему герою, чтобы он ни в коем случае не покидал свое рабочее место до окончания дежурства, иначе его могут обвинить в том, что он бросил работу досрочно. А после окончания дежурства пусть пройдет освидетельствование», – с таким напутствием знакомого юриста я прибыла в онкоцентр как раз в тот момент, когда Андрея одновременно «обрабатывали» сразу восемь начальников различного ранга.
Появление журналиста было встречено администрацией, мягко говоря, неодобрительно. «Речь идет о трудовом конфликте, и визит представителя прессы здесь неуместен, – подытожил общее настроение заместитель главного врача по гражданской обороне Виктор Валентинович Янюкин. – Вы же не адвокат Широкина?»
Пришлось пояснить, что вмешательство в трудовой конфликт представителя прессы в рамках журналистского расследования вполне уместно, тем более что сотрудник утверждает, что его притесняют в коллективе и в последнее время стали выдвигать совсем уж надуманные обвинения.

«РАБОТАЛ ПОД ПСИХОЛОГИЧЕСКИМ ДАВЛЕНИЕМ»
– Хочу объяснить ситуацию, – начал свой рассказ Андрей Широкин. – В должности рентгенолаборанта в Самарском онкоцентре работаю уже шесть лет. Меня брать не хотели. Взяли по срочному договору на место ушедшей в декрет сотрудницы только потому, что некому было работать. Рентгенолаборантов катастрофически не хватало, и объем работы был огромный. Но когда сотрудница, которую я замещал, вышла из декрета, мне предложили уволиться по собственному желанию. Я отказался, объяснив, что нуждаюсь в этой работе, поскольку мне приходится платить алименты дочери, и также мама у меня тяжело больна и ей нужна поддержка. После чего от меня отстали. Но начались постоянные придирки и психологическое давление. В последнее время мой непосредственный руководитель стал обвинять меня в порче оборудования, когда я уходил с рабочего места последним. Хотя, прежде чем закрыть кабинет, я всё проверял. Всё работало нормально. Тогда я, чтобы оправдаться, начал снимать свои действия на камеру: как проверяю технику, как выключаю ее и закрываю кабинет. И показывал видео в ответ на необоснованные обвинения. Это очень не понравилось моему руководству. «Чего ты всё снимаешь – компромат на нас собираешь?» – спрашивал мой начальник.
А во время последнего медицинского осмотра, который мы проходим ежегодно, мне неожиданно не дал допуска к работе врач-психиатр. «На что жалуетесь?»  – спросил он. «Ни на что», – ответил я. Он помолчал и сообщил, что должен отправить меня на дообследование в психиатрический диспансер по месту жительства, причем к определенному врачу. И предложил мне немедленно с ним созвониться и договориться об обследовании. Я не стал спорить с докто-ром. А когда вышел из кабинета, поехал в другой психиатрический диспансер и прошел там экспертизу за деньги. Как и следовало ожидать, результат был хороший. Это заключение я и положил на стол руководству. Кстати говоря, они удивились, что я смог пройти обследование.
И вот спустя несколько дней последовало новое необоснованное обвинение – в алкогольном опьянении. Попробуйте представить мое состояние, особенно в свете непрерывного психологического давления и неприязни, которые я встречаю со стороны руководства.

ЗАПОДОЗРИЛИ – БУДЬ ДОБР ОПРАВДАЙСЯ!
Что касается представителей администрации онкоцентра, то у них свое видение этой проблемы. Со мной помимо замглавврача по гражданской обороне Виктора Янюкина согласилась побеседовать заместитель главного врача по кадрам Елена Николаевна Шишакина.
Они никакой вопиющей несправедливости в произошедшем не усмотрели. И считают так: раз у заведующего рентгенологическим отделением Салавата Закарьевича Аглетдинова возникло подозрение, что его сотрудник нетрезв, то сотрудник должен немедленно поехать на освидетельствование, чтобы опровергнуть это обвинение.
«Если сотрудник уверен в своей невиновности, а администрация – нет, то нужно обратиться к третьей стороне. Таковой как раз и является наркологическая экспертиза», – пояснил мне Виктор Янюкин. А Широкин, по их мнению, нарочно затянул с освидетельствованием на несколько часов, чтобы алкоголь из организма выветрился.
– Он боялся оставить свое рабочее место до конца смены, – объясняла я позицию Андрея.
– Но его же на освидетельствование направила администрация, – сказали мне в ответ. – Следовательно, никакого самовольного оставления рабочего места в данном случае не было бы.
На самом деле боялся рентгенолаборант не только этого, он боялся еще и необъективности экспертизы, на которую его собирались везти на больничной машине.
«Как под конвоем, – говорил он мне. – Разве после истории с психиатром я могу поверить экспертам, с которыми договорилось мое руководство?»
Признаком неадекватности Андрея, по мнению администрации, стала его реакция на обвинение в пьянстве.
– Он выскочил в коридор, полный пациентов, бегал и кричал: «Меня удерживают, это произвол! Надо мной издеваются!» – рассказала Елена Николаевна.
– А может быть, причина в том, что человека просто довели до отчаяния? – попробовала я заступиться за своего героя. – Ведь совсем недавно ему не давал допуск к работе ваш психиатр, послав его на дообследование. Тут поневоле вскипишь.
– А в чем вы увидели нарушение законодательства? Если сотрудник постоянно находится в конфликте с администрацией, разве нельзя предположить у него психическую нестабильность? – вопросом на вопрос ответил Виктор Янюкин.  – Можно по-разному реагировать на эту ситуацию. Если человек спокойно выслушал и поехал на экспертизу – это одно. А когда он кричит и утверждает, что его притесняют, – совсем другое.

ПРОЙТИ ЭКСПЕРТИЗУ НЕПРОСТО
В общем, прийти к соглашению нам не удалось, и после окончания смены Андрея мы поехали с ним в наркологический диспансер на улице Партизанской, 130. До этого он пытался обследоваться в областном наркодиспансере на улице Победы, 90, но диспетчер сообщила, что освидетельствование на наличие алкоголя у них не проводят.
Как оказалось, и на Партизанской зря просидели в очереди – не делали экспертизу и у них.
«Езжайте в Пироговку, там проводят освидетельствование», – подсказали нам на Партизанской. А перед этим Андрею пришлось заехать домой за паспортом, без которого с ним и разговаривать бы не стали.
Часики тем временем «тикали», и мы понимали, что Андрей должен как можно быстрее пройти эту злосчастную экспертизу…
Однако и в больнице имени Пирогова нас ждал неприятный сюрприз. Сотрудники больницы утверждали, что освидетельствование на алкоголь и у них не проводится. Мы вышли во двор несолоно хлебавши. Вечерело. Бедный Андрей был в отчаянии. К счастью, на связи были коллеги-журналисты, которые и подсказали нам точный адрес и телефон наркологической экспертизы. Организация все-таки находилась на территории больницы Пирогова.
Анализ был сделан и показал нулевое содержание алкоголя в крови у Андрея Широкина. Но рентгенолаборант, уставший бороться с руководством, все-таки подал заявление об увольнении по собственному желанию. И заявление немедленно подписали, рассчитав Андрея в течение одного дня. Похоже, что именно такой исход устраивал администрацию. Впереди у нашего героя – поиски новой работы. Пожелаем ему в этом успеха. Тем более что медицинские работники сейчас очень нужны. Но горький осадок от этой истории остался.

Марина ГОНЧАРЕНКО.
Фото Романа ГРАМОТЕНКО.

* * *

Людмила Казберова, адвокат по трудовым спорам:
– Вполне объяснимо опасение работника покинуть свое рабочее место для того, чтобы пройти освидетельствование на алкоголь, когда у него конфликт с руководством. Это могли оформить как прогул. Другое дело, когда администрация сама отправляет человека на освидетельствование. Но если сотрудник опасается необъективности экспертизы по направлению работодателя, то он может ее оспорить, пройдя освидетельствование повторно в другом медучреждении, которому он доверяет. Кто-то в любых условиях продолжает борьбу за свои права, а кто-то уступает и уходит. Андрей Широкин предпочел уволиться по собственному желанию. Похоже, что к этому решению его вольно или невольно подталкивало руководство.

* * *

Павел Кореньков, психолог:
– Хотелось бы поддержать вашего героя. В такой ситуации поддержка очень важна, и за ней следует обращаться туда, где её могут оказать, – в газету, в профсоюз, к психологу. Бывает так, что человек настолько срастается со своей профессией, что начинает себя ассоциировать только с ней. И любые неурядицы в работе начинает воспринимать как личную катастрофу. Важно научиться отличать личное от профессионального.
Но, попав в такую ситуацию, человек должен постараться ответить себе на вопрос: чего я хочу? Сохранить свое рабочее место или доказать что-то кому-то, хлопнув дверью? От этого зависят его дальнейшие действия.
Конечно, реагировать нужно по-взрослому. Разговаривать, обсуждать условия и договоренности, отстаивать их, если они того стоят. Но не впадать в обиду, не занимать позицию жертвы. Это то, чего делать не стоит. Подобная ситуация является поводом, чтобы разобраться в себе, обратить внимание на те закономерности, которые стали наглядными, получить опыт, ведь в дальнейшем он поможет избежать попадания в трудные ситуации.

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии

Полезные ссылки

 

Конкурс

Фоторепортажи

 

Видео материалы

Архив материалов

« Декабрь 2019 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

Наши партнеры

 

Please publish modules in offcanvas position.